Издавались ли книги христианских авторов в Советском Союзе? Конечно, да. Как ни странно. В частности, советский читатель был хорошо знаком с творчеством Гилберта Кита Честертона — английского христианского мыслителя, журналиста и писателя конца XIX–начала XX века. В основном были известны детективные рассказы Честертона о расследованиях отца Брауна. Также неоднократно переводился на русский язык роман «Человек, который был Четвергом», и даже перерабатывался для театральной постановки. А ведь в этой веселой сказке для взрослых, наполненной гротеском и захватывающим сюжетом, кроется история взаимоотношений Бога и человека.
Однако авторы послесловий для советских изданий совершенно игнорировали этот важнейший и фактически основной аспект романа. Для примера приведу отрывок из одного такого послесловия, написанного А. Елистратовой: «Написанная также в характерной для многих произведений писателя форме фантастически-эксцентричной буффонады, снабженная знаменательным подзаголовком «кошмар», книга вводит читателя в подпольный мир заговорщиков, врагов существующего строя. В этот мир случайно проникает герой, добропорядочный обыватель Гэбриел Сайм, «поэт законности… порядка… и благопристойности», добровольно ставший агентом сыскной полиции. Избранный в верховный совет бунтовщиков, члены которого из конспирации именуются по дням недели, Сайм — «человек, ставший четвергом», — ощущает себя вначале в гуще зловещих дел. Однако в первые же часы и дни своего нового существования он с возрастающим изумлением обнаруживает, что все остальные «бунтовщики» также не революционеры, а законспирированные полицейские шпики. После многих комических недоразумений и авантюр роман заканчивается колоссальным шутовским маскарадом, во время которого выясняется, что глава тайного совета заговорщиков — «воскресение», толстяк-великан, обладающий фантастической вездесущностью и всеведением, — не кто как шеф полиции. Замыслы подпольщиков оказываются блефом».
При замечательном описании внешней фабулы, автор этого текста ни словом не обмолвился о заключительной сцене книги. Как известно, в оригинале роман вышел в свет с подзаголовком «Ночной кошмар» (англ. A Nightmare). И действительно, если вся суета странной ситуации, в которую попали персонажи «заканчивается колоссальным шутовским маскарадом», то это просто подробное описание ночного кошмара, не более того.
Но не стоит забывать, что философский роман «Человек, который был Четвергом» полон метафор. И библейская символика начинает ближе к концу все сильнее появляться в этом романе. Например, становится понятно, почему «заговорщики» названы днями недели. А это потому, что в последней главе они облачаются в костюмы дней недели, каждый из которых изображает то, что было сотворено в определённый день творения.И не ломая долго голову, можно понять, что «толстяк-великан, обладающий фантастической вездесущностью и всеведением» не кто иной, как Бог. А его имя в романе — «Воскресение», — это явное указание на воскресшего Спасителя, воскресившего вместе с Собой весь человеческий род.
«Можете ли пить чашу, которую Япью?» — именно этими словами завершается чудесное видение Гэбриела Сайма. И это был ответ на все переживания героев романа и отражение силы перенесенных страданий Спасителя на Кресте. Честертон не зря дал своей книге подзаголовок «Ночной кошмар». Ведь, если путь жизни любого человека не идет к Богу, то череда различных событий, предваряющих эту встречу, может стать просто бессмысленным и абсурдным кошмаром. В Боге же все обретает ясность и смысл.