Поразвесили, понимаешь, красных флажков, - подумал раненый, облезлый, со сточенными клыками старый гамадрил. Со стороны океана к нему приближались люди остервенело стучащие в барабаны, грозно размахивая копьями и выкликивающие заклинания обращенные к своим богам.
Боги, вырубленные из песчаника каменными топорами, спокойно наблюдали за происходящим с высоты своего могущества. Они прекрасно понимали, что гамадрил никуда не денется. Через несколько мгновений он будет убит и под радостные вопли жителей деревни снятая с него кожа натянется на новый барабан, под вибрирующие звуки которого куски гамадрильего мяса прожарятся на углях и будут разложены на пальмовых листьях возле их ног. Богам очень нравилось наблюдать за жертвоприношением. Они любили этих людей, по своему, но любили…
- А ведь завтра опять взойдет Солнце, - прошептал гамадрил слова из песни которую пела ему бабушка в детстве перед сном. Он не хотел умирать. Ему мучительно захотелось вновь подняться на скалу у впадающей в океан реки и наслаждаться стремительным полетом чаек рассекающих воздух крыльями.
Посмотрев с тоской на непроходимые для людей джунгли ограниченные от него флажками, гамадрил вздохнул, вспомнив слова старейшины своего племени: «Никогда не переходите границу, дети мои, ибо вас ждут вечные муки сожаления о совершенных ошибках. Да… это больно когда убивают, но лучше принять Смерть чем сожалеть о содеянном в городе вечно живых мертвых…».
Короче говоря, гамадрил, никогда не отличающийся послушанием, плюнул на вековые традиции и ушел за флажки. Больше его не видел никто, и может быть, он до сих пор терпит вечные муки сожаления о своих многочисленных ошибках.
Но иногда, обращенные в новую религию поселяне, могут увидеть на скале расположенной у впадающей в океан реки, сгорбленную фигуру существа одиноко смотрящего в бесконечность. Затем призрак потихоньку растворяется в лучах восходящего Солнца...
