Сейчас лишь кое- где на улице можно увидеть дымок, выбивающийся бело-сизыми клубами из печной трубы. А когда-то, в детстве, утро начиналось со стука проворной кочерги, шурующей в раскаленном нутре печи: это папа или мама усердно выгребали шлак и засыпали в очищенную печку уголь, который тут же начинал потрескивать, охваченный голубоватым пламенем.
Сколько тепла и радости дарила печка! На уютном камельке (припечке) аккуратной стопочкой лежали теплые вязаные носки всех членов семьи. В таких носках даже сильные крещенские морозы не страшны. Там же, на припечке, только с другой стороны дымохода, стояло заквашенное с вечера молоко, прикрытое чистым кухонным полотенцем. Вертикальные «дорожки» за светлым стеклом пузатой банки говорили, что молоко уже «село» и пора выносить его на холод.
Но теплое место пустовало недолго - в свободный уголок перекочевывала чашка с сухариками. Невероятный хлебный дух распространялся по кухне, когда в печку, цивильно называемую духовкой, ставили сковороду сухарей, только что нарезанных маленькими кубиками из «кирпичика» за 24 копейки. Всю ночь подсушивался хлеб, а утром, выставляя свои поджаристые бочка, сухари так и просились в рот. Что ни говори, а в электрической духовке такой душевный деликатес никогда не получится, как и томленое в печке молоко, покрытое коричневой пенкой, или запеченная тыква, посыпанная сахаром, которую так любила мама.
Особый мир царил в печном поддувале. Когда печка неожиданно прогорала, там становилось темно, как-то гулко и холодно. «Жужелку» аккуратно вычищали металлическим совком, стараясь не поднимать пыль, сметали с печки гусиным крылышком угольки, заново затапливали печь, и через короткое время мелкие горящие угольки начинали проваливаться сквозь колосники, весело освещая ставшее широким и просторным поддувало. И тогда легко можно было понять нашу кошку, неподвижно сидевшую перед печкой и завороженно глядящую на волшебство танцующих огоньков.
После того как жар в поддувале становился весьма ощутимым, туда отправляли с десяток картофелин. Вскоре разносился аромат печеной картошки. Надо было осторожно перевернуть ее кочерыжкой, чтобы не повредить и дать запечься другой стороне. А на столе в это время уже появлялась чашка с квашеной капустой, заправленной пахучим подсолнечным маслом с маслобойки и зеленым лучком с подоконника.
Как можно было жить без печки? Это сейчас газовая колонка в две секунды подает горячую воду. Тогда же на малых кружках печной плиты постоянно стояло большое ведро, накрытое крышкой, полное теплой воды. А на больших кружках можно было и борщ сварить, и картошки нажарить. И что интересно, без всяких вытяжек, при этом запах еды не раздражал, а, наоборот, притягивал поближе к кухне - самому теплому месту в доме, где живет дружная семья.
Когда же холодными, зимними вечерами, экономя энергию, выключали свет и несколько улиц погружались во тьму, в каждом доме печка приобретала особую значимость и становилась самостоятельным живым, дышащим существом, излучающим свет, добро и надежду.
