«Еще в феврале, стоя после завтрака с отцом у окна мы услышали оглушающий воздушный удар. Отец как бывший артиллерист сказал, что это не пушка, скорее взрыв. Через несколько часов мы узнали, что была брошена бомба в экипаж Великого князя Сергея Александровича», вспоминает Александр, младший брат Бориса Пастернака. Борис Пастернак родился (10 февраля 1890 г.), вырос в Москве.
Очень многое в его жизни связано с Мясницкой улицей и с окрестностями Чистопрудного бульвара.
Его отец, несмотря на еврейское происхождение, был приглашен преподавать в московское Училище живописи, ваяния и зодчества. До 1902 г. он жил во флигеле при училище (дом Юшковых, Мясницкая, 21), когда пристройку сломали, он получил квартиру на четвертом этаже здания. Именно здесь и прошло детство и отрочество будущего поэта. В Петроверигский переулок Борис ходил в училище при церкви Петра и Павла, пока не пришлось поступить в казенное учебное заведение - выбрали на Поварской. По причине влюбленности в дочь чаеторговца Высоцкого часто бывал в Огородной слободе в его особняке (д.6, сейчас дворец творчества).
А на другой стороне Мясницкой в доме на углу с Банковским переулком жил его закадычный друг. Вернувшись с дачи к началу учебного 1905 г. в Москву семья Пастернаков, обнаружила атмосферу в городе не намного лучше, чем в деревне. Там, живя в поместье нотариуса Руковичникова, отец не расставался с револьвером. В округе было много неблагополучных деревень, в которых жила крестьянская беднота. Многие владельцы имений бежали от греха.
Со всех концов империи приходили тревожные вести. Но более всего произвело впечатление восстание на броненосце «Потемкин» и последовавшие за ним еврейские погромы. Пятнадцатилетний Пастернак живо интересовался происходящим вокруг. Его тянуло в гущу событий, хотелось прочувствовать все самому. Его отец в письме другу отмечал:
«Гляжу на Борю, как у него прорывается реагирование на события, повышенный интерес и т.д…теперь ужасно хочется принимать участие в общем деле «переустройства» России и приходиться завидовать тем, на чью долю выпало участвовать в освободительном движении родины и ее будущего счастья».
Напротив их дома, на стене Почтамта, 17 октября появился «Манифест». В народе все это называлось «бумажная конституция». Вокруг толпился народ. Гарцевала конная жандармерия. Ситуация в городе усугублялась. Тогда же был убит Бауман. Похороны. Процессия проходила по Мясницкой. Пастернаки вместе с преподавателями и учащимися училища стояли на балконе и смотрели.
Самое грозное было то, что все шли молча. Шестеро впереди несли гроб. Несколько часов шла однообразная лента черных шеренг не издававшая ни звука, только время от времени эта угнетающая тишина взрывалась пением «Вы жертвою пали..».
Зато обратный путь наполнен был криками, стрельбой и хлестом нагаек. Черносотенцы и Охотнорядцы устроили бойню у Манежа. Шли дни. На улицах стреляли. По вечерам лучше не выходить. На Москву медленно накатывали народные волнения. Водопровод и отопление в доме отключены, уже какую неделю. В квартире холодно. Все скапливались, греться в одной комнате. В один из таких вечеров, родители извелись еще и затянувшимся отсутствием Бориса.
Он пропал днем, давно стемнело, всем было не по себе. Вся эта стрельба и нагайки вызывали ответное вооружение студенческих и рабочих дружин. В Училище живописи и далее по Чистопрудному бульвару в Реальном училище Фидлера в Машковом переулке (сейчас улица Макаренко) расположились штаба этих дружин.
Стрелять учились в подвальных мастерских. Это потом уже в декабре, когда революция разгорелась, в Фидлеровском училище произошел настоящий бой с пушками и атаками.
А люди, жившие вокруг в простых деревянных домишках, прятались от шальных пуль и от раскатов снарядов. Зато потом, на утро, все с удовольствием бегали глазеть на развороченное здание училища. И те же самые казаки не пускали зевак. Бориса не было, какой час, так что отец уже не выдерживал и порывался идти искать.
Но тут появился Борис. Смятая фуражка, перекошена, полу расстёгнута шинель с вырванными местами клоками сукна, одной пуговицы нет, другая болталась. Щеки чумазы. Только глаза сияли восторгом, и сам он весь светился счастьем.
Оказалось, что в своих похождениях он попал вместе с толпой под раздачу нагаек. Казаки гнали их по всей мясницкой, и около Почтамта случилась расправа. Теперь он знал на собственной шкуре, о чем печатают газеты и пишут журналисты, говоря о революции.
калинчев.рф
«Но рабочих зажгло
И исполнило жаждою мести
Избиенье толпы,
Повторённое в день похорон.»