Какие красивые у неё глаза. Они такие огромные, что я вижу в них своё отражение… Чёрт, а я симпатичный! Очень часто, когда делаешь то, что помогает стать счастливым, всё складывается само собой. Знаешь, это может быть опасно. У моего дяди вся семья погибла из-за развязанного шнурка. Рождественским утром они бежали вниз по лестнице, споткнулись, а потом маньяк порубал их на колбасу. Иногда, когда говоришь, что делаешь что-то для кого-то другого, на самом деле это хочется тебе самому. Если не пережёвывать проблемы, они оказываются не такими уж страшными. Помню, как крестили моего сына Гаррисона, мы так смеялись над его крестильным платьицем в кружавчиках. Правда, уже не смеемся. Он стал голубым. Пары, которые предназначены друг для друга, проходят через все то же д*рьмо, что и остальные пары, разница лишь в том, что они не сдаются... и эти пары обязательно сражаются за свои отношения. Любовь как бабочка: сожмешь слишком сильно — раздавишь, отпустишь — и она улетит. Люди просят совета то
Какие красивые у неё глаза. Они такие огромные, что я вижу в них своё отражение… Чёрт, а я симпатичный!
Очень часто, когда делаешь то, что помогает стать счастливым, всё складывается само собой.
Знаешь, это может быть опасно. У моего дяди вся семья погибла из-за развязанного шнурка. Рождественским утром они бежали вниз по лестнице, споткнулись, а потом маньяк порубал их на колбасу.
Иногда, когда говоришь, что делаешь что-то для кого-то другого, на самом деле это хочется тебе самому.
Если не пережёвывать проблемы, они оказываются не такими уж страшными.
Помню, как крестили моего сына Гаррисона, мы так смеялись над его крестильным платьицем в кружавчиках. Правда, уже не смеемся. Он стал голубым.
Пары, которые предназначены друг для друга, проходят через все то же д*рьмо, что и остальные пары, разница лишь в том, что они не сдаются... и эти пары обязательно сражаются за свои отношения.
Любовь как бабочка: сожмешь слишком сильно — раздавишь, отпустишь — и она улетит.
Люди просят совета только для поддержки решения, которое они уже приняли.
Я тебя люблю. Ты бесишь меня больше, чем это вообще возможно в принципе, но я хочу прожить с тобой каждую эту раздражающую минуту.
Кто-нибудь ампутируйте дурь из её башки и пересадите мне — хоть отдохну немного.
Трудно сделать правильный шаг, когда ты сжёг мост, который собираешься пересечь.