Натуралистический Амстердам 70-х годов — искусство обнаженной скульптуры; короткие сарафаны с цветочным узором и джинсы-клеш; головки луговых одуванчиков и васильков, рассыпанных на влажной коже груди, — в джазовой мелодии, подобной любви: с печатью грусти и трагедии, веселья и коварства — в фильме «Турецкие наслаждения»
Фильм наполнен эпохой свободы: бунтарскими настроениями творческой молодежи, нонконформизмом и непривычно открытой темой телесности. В этой атмосфере неожиданно сталкиваются жизни белокурого, голубоглазого скульптора Эрика (Рутгер Хауэр) и юной Ольги с огненными волосами и широкой улыбкой (Моник ван де Вен).
После других, не потрясающих воображение женщин девушка становится его музой, эротическим вдохновением, а затем и женой. Они живут в маленькой квартирке-мастерской, беззаботно проводя дни: регулярно занимаясь любовью, катаясь на велосипеде по городу с вафельным стаканчиком пломбира в руках, прыгая босиком под мощной волной ливня, ругаясь и снова мирясь. У них нет огромных денежных сбережений, но то, что зарабатывает Эрик, — этого вполне хватает на скромный ужин и бутылку дешевого красного вина.
Как прозрачная ткань и легкое дуновение ветра, томная флер-музыка голландского композитора Рохира ван Оттерло звучит, то и дело просачиваясь через шаловливые ситуации Эрика и Ольги: будь то ее трусики, выглядывающие из-под юбки, или вырез ярко-желтого платья, невольно обнаживший грудь в окружении людей; его развратные рисунки, которые он подсовывает ей через щель туалетной двери, чтобы она рассмеялась; или лепка фигуры по ее субтильным очертаниям, словно она мать, с благоговением смотрящая на ребенка, высоко поднятого над головой. Они есть друг у друга, а у них есть секс как высшая форма естества и любви, о чем вначале щекотливо шепчет плакат с Джейн Фондой из фильма «Барбарелла» над кроватью.
Это откровенный анализ молодой сущности, суетливые грезы и солнечные улыбки, которые спустя время оказались подавленными ссорами и проблемами скоропостижной супружеской жизни, коим могут противостоять лишь утвердившиеся в намерении любить сердца. Развязка произошла настолько быстро, что, пожалуй, только коробочке рахат-лукума удалось «подсластить» безысходность ситуации.
Эстетичное не всегда этично. Слепая увлеченность героев друг другом, как и страсть, рушит запреты, не имеет границ и игнорирует осуждения со стороны. Она лишена одеяния и раскованна, позволяя без особого разрешения проникнуть внутрь нагой природы человека.
Слушать Rogier Van Otterloo — ost Turks Fruit: