На огневую позицию выехали во главе с начальником штаба старшим лейтенантом Лядуховером, так как исполняющий обязанности командира дивизиона был в отъезде — в штабе полка. Ночь была темная, валил снег. Ехали с притушенными фарами. Не доехав примерно с полкилометра до намеченной станицы, колонна остановилась.
Посоветовались. Старший лейтенант Лядуховер и начальник разведки дивизиона лейтенант Кузнецов, взяв несколько автоматчиков из моего взвода, выехали на одной боевой установке БМ-13 и бортовой машине в станицу выяснить обстановку. Мы остались с основной колонной ждать сигнала.
Прошло около 20 минут, и в станице поднялась сильная перестрелка. Стали взлетать в небо ракеты, освещая на миг окраину станицы и дорогу. Трассирующие пули распарывали ночную темноту. Вскоре стрельба утихла, и к нам без машин друг за другом прибежали командир батареи старший лейтенант Рыбников, старший сержант Грязнов. Последний был шофером в машине начальника штаба.
Прибежали и мои бойцы, среди которых не было солдата моего взвода Воронина. Не пришли старший лейтенант Лядуховер и начальник разведки лейтенант Кузнецов. Запыхавшиеся от длительного бега и волнения, бойцы рассказали печальную историю.
— Там немцы! Беда случилась, погибли товарищи,— еле выговорил старший лейтенант Рыбников. Оказалось, что днем немцы снова отбили у наших пехотинцев станицу, о чем не знал наш начальник штаба.
Боевая «катюша» и бортовая машина с комплектом реактивных снарядов остались у немцев невзорванными.
После того что случилось в станице несколько минут назад, оставаться здесь всем дивизионом под боком у немцев становилось бессмысленным и опасным. Они могли открыть огонь по дороге из орудий и минометов и причинить нам большой урон. Мы развернулись и уехали на выжидательную позицию.
С появлением на фронтах наших «катюш» Гитлер издал по всей немецкой армии секретный приказ о захвате любой ценой нового оружия русских. Немецкая разведка и контрразведка приложили немало усилий, чтобы захватить боевую установку и реактивные снаряды. И с воздуха, и с земли они постоянно охотились за нами.
Гитлеровцы знали и о том, что при сложившейся в бою тяжелой обстановке и при явной невозможности спасти боевые установки от угрозы их захвата противником русские взрывают свои установки. Даже жертвуя собой, как это случилось с первой во всей нашей Красной Армии знаменитой батареей капитана Флерова. А тут у немцев в руках осталась почти целехонькая боевая установка БМ-13, да еще в придачу с комплектом снарядов.
Было над чем подумать. Прибыв на базу выжидания, сразу же связались по телефону с командиром полка и доложили коротко о случившемся. Через час майор Митюшов вместе с представителем опергруппы ГМЧ в чине полковника прибыл в дивизион. После доклада старшего лейтенанта Рыбникова на минуту воцарилась гробовая тишина. А потом...
Взрыв гнева, ругани и угроз. Полковник нервно зашагал по комнате, майор Митюшов что-то цедил сквозь зубы. Командир батареи молчал, побелев как полотно. Я стоял, боясь шелохнуться, тупо упершись взглядом в пол, не поднимая на начальство глаз. Горечь утраты трех боевых товарищей как-то сразу отошла на второй план, отступила перед тяжестью свалившейся ответственности и чувства долга по спасению секретного оружия.
Это высокое чувство перед Родиной, перед собственной совестью повелевало этим людям и нам всем, находящимся в этом зале, найти пути немедленного пресечения раскрытия государственной и военной тайны, разглашение которой приравнивается к измене Родине.
— В причинах будем разбираться потом,— властно сказал полковник из штаба ГМЧ,— давайте думать, как спасти машины, пока немцы их не отбуксировали в свой тыл.
Представитель штаба опергруппы и командир полка приняли дерзкий и очень рискованный план: отбуксировать обе машины, прицепив к танкам Т-34. Танкисты располагались рядом в небольшой лощине. Представитель штаба договорился с командиром танковой бригады полковником Городецким М. И., и тот выделил два танка.
С большим риском для жизни, еще до рассвета, боевая установка БМ-13 и боевая машина с боеприпасами были отбуксированы буквально из-под носа немцев смелыми действиями гвардейцев дивизиона. В этой операции пришлось принимать участие и мне, так как пулеметы и ПТР были закреплены за моим взводом.
Мы отделались легко: в ночной перестрелке два солдата и я получили легкие ранения. Немцы, очевидно, подумали, что машины заминированы, и не стали в темноте их трогать, чтобы отбуксировать в свой тыл, ограничившись усиленной охраной. Утром дивизион сделал по этому населенному пункту мощный огневой налет, и вместе с танкистами мы ворвались в село. Однако тела погибших боевых друзей обнаружить не удалось.
Урок был для нас тяжелый и жестокий. Он еще раз продемонстрировал, что ни на минуту нельзя забывать инструкции и наставления: двигать установки без предварительной разведки.
Понравилась статья? Подпишись на канал!