У каждого свое счастье. Кому-то женщина красивая улыбнулась, ну, всё, на целый день воспоминаний. Другому - рюмка водки и семью заменит, и детей, и мать родную. А кому, наоборот, подавай дом - полную чашу, супругу дородную с ребятишками, машину во дворе, и все мало - свербит докука под сердцем.
Чем Светка Петухова знаменита, так это своей неуемностью. Светка - первопроходец. Ну, вроде как Семен Дежнев. Люди только услыхали, что есть такая профессия - брокер, никто этих брокеров и в глаза не видал, как они выглядят, какое обличье, а Светка - раз, и за брокера замуж! В восемнадцать лет. Вот какая тяга, восприимчивость к новому. И ладно, если бы Светка была фотомоделью, красавицей или из высших слоев общества. Не, обыкновенная. Поехала в область учиться на швею (и то думали: не возьмут), и - на тебе! Правда, симпатичная. За модой следила. Ну и смелая, в беседе задиристая, ловкая. Поймала, в общем, брокера.
Родня из уст в уста передавала: “Брокер! Брокер!” На свадьбу в ресторан прибыли и те, кто не собирался: денег жалко, или не ко времени. А тут - всё пересилило. Брокер - дробненький, чернявенький, смугловатый и вроде нерусский - из грузин или из евреев. Ладно, лишь бы жили хорошо. Дары богатые, свадьба шумная.
Прошел год. Светка с ним развелась. “Ревнивый, - говорит, - очень. Туда не ходи, на того не гляди.” Значит, грузин все-таки.
Вышла за другого. Там же, в области. Теперь уже за простого, нашего. И профессия - шофер. Зовут Ваньком. Родила Люську. Ребенок - загляденье. Глаза - синие, румянец во всю щеку, губки нежные, кудри шелковые, густые, самовьющиеся.
Люська как пошла, дед с бабкой (а че им, по сорок лет) на внучку не нарадуются. Только и слышно: “Люся, Люся.” Кукла любимая. То Люся с курочкой играет, то с кошечкой, то собаку покорную за хвост тягает - та даже не тявкнет. Золотая собака, до чего терпеливая! Месяц, другой Люська в деревне живет, Светка к ней и глаз не кажет. Ну, соседи и стали у молодой бабки, Тамарки, выпытывать:
- Че-то Светки давно не было...
- У-у-у, - довольно тянет Тамара, сама, как и внучка, краснощекая, синеглазая, туготелая, - Светку не ждите. Она на заработках. За границей.
Народ у нас, понятное дело, отсталый, забитый и завистливый. Ведро самогонки выгонит и радуется - бизнес! А потом сам же её и попьет. А тут - заработки! Заграница! Насели на Тамару: рассказывай! А та и тайны никакой из дочериной судьбы не строит:
- У Светки подруга с города, так та уже давно в Греции в барах танцует. И не подумайте чего, - обрубала Тамара всплывавшие сразу подозрения, - она хореографическое училище закончила. Так вот, подруга Светку и пригласила в Грецию. В ихних отелях за приезжими белье стирать. Шестьдесят долларов в день платят. И работа - не бей лежачего. Не руками же - все механизировано. Светка на три месяца завербовалась. Говорит, такое добро: фрукты, море, люди культурные. Ну и деньги, конечно.
- А Ванёк?
- А с Ваньком она будет разводиться. Фиктивно. Потому как на следующие три месяца с этой же фамилией не берут. А то люди наши начинают сильно к Греции привыкать.
И пошли дела - фиктивно развелась, потом фиктивно замуж вышла (за другого), снова развелась... После нескольких сроков явилась-таки к родителям. На такси ко двору подъехала, водитель подарки коробками носил, только покряхтывал. Сама упакованная, с телефоном сотовым. Вид - как с курорта. Загорелая, кожа лоснится. Люсечку целовать, обнимать. Ах, ах! Бывает же людям счастье!
А через неделю - ни Светки, ни Люсечки. Уехали в Грецию. Ваньку, чтобы разрешение на вывоз дочери дал, Светка купила “Жигули”. Самой распоследней модели, с наворотами, только что с конвейера. Могла бы и иномарку, но они капризные на наш бензин, и с запчастями морока. Ванёк, конечно, поломался, поломался для приличия, мол, я - отец, но Светка, ходят слухи, его припугнула: не хочешь по-хорошему, рэкет найму. А что, с неё станется. Ну, Ванёк и смирился. И “Жигули” взял.
Светка, понятное дело, неспроста за границу с Люсечкой рвалась - она там замуж за грека вышла. Светка - блондинка, хоть и крашенная, а грек - толстый, жирный, черный, старый. Никто его, конечно, и в глаза не видал, но так рассказывают. Хотя Тамара хвалится - мол, перспективный бизнесмен. Но ей не верят: фотографию с нового зятя народу не предоставила.
Ну и бог с ней, со Светкой, - не жалко. Уж если мать с отцом рады - нам-то чего жалеть?! Экое ботало - она и грека со временем обставит, не знает он, с кем связался. Светка - полпред передовых, инициативных сил за рубежом. Знай наших, знай!
...А собака безответная, которую Люсечка за хвост тягала, чего-то сдохла. Три дня не ела, молчала. И - сдохла. Вроде бы молодая еще собака. А чего-то закручинилась. И сдохла. И, честно говоря, жалко собаку...
Другие рассказы, эссе, публицистику Лидии Сычёвой читайте здесь