Найти в Дзене

И3вне

Вполне обыденный мир постепенно демонизируется, наполняется различными сущностями. Связи отношений, незаконченные гештальты прошлого, комплексы. Человечество борется за воссоздание и возвращение к детским моментам счастья. Бьется в поисках потерянного запаха истлевшей материнской груди, переворачивает кубики, предвкушая найти экзистенциальную глубину-полноту. Разукрашенные и обманутые, привязанные к однородным переживаниям. Для которых столь божественное стало просто привычным и обыденным. Божественное тело превратилось в объедки вчерашней бурной ночи. Праздное пребывание нынче не в моде. Сегодня принято торопливо перекусывать тенями откровенных истин в курилках обеденного перерыва. У успешных карьеристов просто не может быть времени для таких несуразиц как терпкое, полуночное трение стекол. Эти лимонные шутки, юмор основанный на перестановке смыслов в предложении. Простые паттерны иронии, сарказма и черного юмора. Ах если бы, если бы это были примитивные перестановки хотя бы чего

Вполне обыденный мир постепенно демонизируется, наполняется различными сущностями. Связи отношений, незаконченные гештальты прошлого, комплексы. Человечество борется за воссоздание и возвращение к детским моментам счастья. Бьется в поисках потерянного запаха истлевшей материнской груди, переворачивает кубики, предвкушая найти экзистенциальную глубину-полноту.

Разукрашенные и обманутые, привязанные к однородным переживаниям. Для которых столь божественное стало просто привычным и обыденным. Божественное тело превратилось в объедки вчерашней бурной ночи.

Праздное пребывание нынче не в моде. Сегодня принято торопливо перекусывать тенями откровенных истин в курилках обеденного перерыва. У успешных карьеристов просто не может быть времени для таких несуразиц как терпкое, полуночное трение стекол.

Эти лимонные шутки, юмор основанный на перестановке смыслов в предложении. Простые паттерны иронии, сарказма и черного юмора. Ах если бы, если бы это были примитивные перестановки хотя бы чего-то стоящего. Беседы, это скорее моделирование забавных сцен, преувеличение чьих-то недостатков, гипертрофирование чувств и желаний. “А что, что, если громадный грузовик в миллиард миль враз поглотит этого самоуверенного болвана”.

Ты просто прочел это где-то.

Ты просто прочел это где-то.

Ты просто прочел это где-то.

Я видел эту шутку в выпуске 1997, да, да. Ты просто, просто все снова перепутала.

Да мне глубоко безразличны твои воспоминания и размышления. Это все так ничтожно мало, настолько глупо и комично, что пробегает волна недоумения о возможности существования подобного.

Вы правда? Серьезно думаете об этом?

Ты ведь не живешь этими пошлыми попсовыми переживаниями. Ведь и ты, и ты тоже наверняка мечтаешь о просторных внутренних комнатах существующих наяву. Все не может быть так поверхностно, ни за что не поверю, и вы не верьте, что мир заканчивается на привычных желаниях.

Этот розовой, слащавых слизень, местами... примитивный? Когда этот ультра-примитивизм стал в моде. Почему эта простая, плоская низменность стала объектом подражаний.

Почему вы увиливаете от каждого вопроса? А когда вдруг всплывает вопрос о интимном, смущенно упускаете его. Вы так и собираетесь проводить свободные вечера за обходом вокруг кома своих проблем? Где же узкие ниточки солнца, промеж застывшего однообразия обыденности?

А потом вы попадаете в больницы, палаты уничтоженных и размятых, потерянных в складках между матрасом и покрывалом. Зачем, зачем ты режешь себе вены. Беги, беги, беги что есть сил, в свою внутреннюю монголию. Все эти внешние страны, они тоже больны, ты не найдешь приюта ни в одной современной стране. Праздники возможны только в семейных коммунах с собственными иисусами, ритуалами, общими идеями и внутренними узорами.

Глобальные упрощения выплеснут еще больше людей на обочину жизни, вы все обрастете пауками изнутри, внешний мир будет только враждебно отталкивать вас, все ближе к склону каньона, прямо в паучьи лапы.

Вы разбежитесь по сладким фонтанам не требущим усилий.

Мы создадим нечто прекрасное и нереальное. Слишком красивое и фантастическое. Чересчур радужное, до непристойности праздное. И это тоже не станет раем. Рай возможен только в форме островка в океане кипящей магмы. Только скрываясь от красных ангелов, с исчадным ревом, разбивающихся о покров неизбежности. Только подпольно-партизанский рай. Только рай на острие ножа. Только мимолетные высочайшие переживания. Только на одну ночь перед возобновлением пыток.

Прогулки только по пятницам и только цепочкой вокруг старого дерева под пристальным наблюдением мерцающих зеркал.