Чем пахнет в морге? Трудно ответить. В этом пахло красителями для микропрепаратов. Ну вы знаете, похоже на зеленку.
Внутри небольшого обшарпанного здания советских времен меня встретил пожилой патологоанатом с кривой ухмылкой, который был уверен, что пришел я исключительно из праздного интереса и сбегу сразу же после первого разреза. К его великому огорчению, я уже твердо выбрал для себя специальность и не собирался сворачивать с пути.
Спустя время и некоторые организационные трудности, мне все же удалось попасть на вскрытие. Оно проходило в небольшой секционной на 3 стола. Первое, что я отметил — прохлада, которая в тот жаркий летний день казалась какой-то сказочной. Второе — запах. Если кто-то скажет, что в обычном больничном морге плохо пахнет, то он явно не был в "гнилой секционной" судебного морга. Ничего подобного, запах напоминает мясной отдел на рынке. Что-то сырое и влажное, с оттенком крови.
На нашем столе — бабушка, долгое время страдавшая ишемической болезнью сердца.
За время учебы в медицинском университете как-то привыкаешь к мертвым и осознаешь простую истину: бояться нужно живых. Конечно, препараты на анатомии и "обычный" труп — две больших разницы. Трудно абстрагироваться от того, что лежащий перед тобой человек еще несколько часов назад о чем-то думал, переживал, да и вообще был жив.
Вскрытие проводилось по методу Шора, то есть, извлекался весь органокомплекс через большой разрез от горла до паха, затем каждый орган исследуется в отдельности. Зрелище, конечно, не для слабонервных, но даже близко не стояло с вскрытием в судебном морге (о нем я, возможно, расскажу в других постах, если тема вам покажется интересной).
В течение всего этого процесса меня больше всего удивил патологоанатом. Завораживало то, с каким спокойствим и техничностью он проводил аутопсию. Методично он изучал орган за органу, все ближе подходя к причине смерти. Когда настала очередь сердца, я впервые услышал атеросклероз. Именно услышал: отложения в стенках сосудов при разрезе издают характерный скрип. В миокарде обнаружились застарелые и свежие очаги инфаркта, что, в принципе, не было удивительной находкой.
Что касается эмоциональной стороны, мне трудно ответить что-либо внятное. Видимо, уже сказалась профессиональная деформация, потому что испытывал я исключительно интерес. Мерзко? Ничуть. Когда подумаешь о том, что все увиденное (я об органах, если что) имеется и у тебя, понимаешь, что ничего такого уж ужасного в этом и нет.
После этого были и другие вскрытия, но оно, как и этот врач, навсегда останутся в моей памяти.