А наутро шел дождь. « Воскресенье испорчено» - с жалостью посмотрела я в окно на лужи, покрывающиеся жирными пузырями. Небо тоже не предвещало изменения в погоде, отражаясь большим серым пятном в осколках природного зеркала.
Девочки уже давно проснулись и, таская сладости, смотрели мультфильмы. Я разогрела остатки вчерашней роскоши, достала из холодильника салаты и закуску, и позвала всех к столу. Самое приятное - это утро после праздника. Пока завтракали, к нашему папе пришла идея провести целый день за монополией, как говорится, сказано – сделано. Разложив на столе все необходимое и рассевшись вокруг, мы приступили к самой семейной, на мой взгляд, в наше время игре.
К вечеру, устав, стали подводить итоги – самой богатой, конечно же, была умница Надюшка, а вот у Любы дела были куда более скромные, но папочка присовокупил свой выигрыш к ее, и в результате, она выиграла. А мы с Верой, хоть и оказались в серединке, зато от души смеялись целый день над соперничеством малышни. « Похоже, что и пасмурный день может быть очень светлым и теплым», - думала я, готовясь ко сну, -« вот только, у меня все время пока мы играли, опять болел желудок, как много лет назад, когда у меня признали гастрит. Надо бы сходить ко врачу, а то запустишь и потом надо будет долго и нудно лечиться».
Уже утром в понедельник, я зашла на сайт поликлиники и записалась к гастроэнтерологу. В кабинете, как водится, я рассказала доктору о своих болячках, и она выписала мне кучу анализов, которые мне необходимо было сдать, чтобы попасть на гастроскопию. Сдав анализы, через две недели я пришла за результатом и от их вида пришла в ступор – у меня был обнаружен гепатит С, несколько минут я стояла, как парализованная, ни одной мысли, вакуум. Только после того, как меня кто – то растормошил, я снова стала осознавать себя.
- Не переживайте заранее, надо сдать еще пару раз в разных клиниках, чтобы подтвердить диагноз, - говорил этот кто – то, - Может Вы зря так волнуетесь, очень часто диагноз бывает поставлен ошибочно.
Эти слова, на какое – то время обнадежили мой воспаленный разум, но страшная мысль, как червяк точила мозг и заставляла предполагать худшее. Не откладывая в долгий ящик, я снова сдала кровь уже в трех разных клиниках, но результат, каждый раз оставался прежним – вирус – положительным. Правда, теперь я хоть перестала впадать в ступор, к плохому, как и к хорошему, привыкаешь быстро.
Как я жила эти две недели в ожидании результатов, я не хочу рассказывать, потому что в это время меня просто не существовало. Я ходила на работу, ела, спала, говорила, и, даже, смеялась, но это была не я, а какая – то другая женщина, а я так и осталась стоять в той поликлинике, где мне впервые сказали, что « жить Вам осталось не более пяти лет, да и то, в лучшем случае».
Вторая мысль, которая посетила меня, была о том, как это могло случиться, и кто меня заразил? Хотя, если учесть, сколько партнеров поменялось у меня за последние месяцы, вычислить – кто это, можно только одним способом – сдать анализы.
Самое ужасное, что детям, как и всем моим близким, тоже придется пройти эту неприятную процедуру. Младшие не поймут, а Вера, точно начнет расспросы. Что я скажу им всем, включая мужа и мушкетеров? Мне предстояло пройти еще один экзамен - на честность.
Время раскололось на до и после, дни стали похожи один на другой, исчезли запахи, пропал вкус, и наступила обреченность. Прошло две недели, пока я не поняла, что являюсь миной замедленного действия для своих родных и близких. Надо было уже сказать им правду, но я не могла, оттягивая катастрофу до последнего. Наконец, я решилась. Первой, об этой страшной новости узнает мама, без ее поддержки мне будет тяжело рассказать другим. Решено, в эти выходные я поеду к ней на исповедь.
В субботу я проснулась ни свет, ни заря и тихо – тихо, чтобы не разбудить домочадцев, выскользнула за дверь квартиры. Сев в «Жужу», я понеслась по знакомым улицам к своей самой родной и единственно близкой. По дороге я много раз продумывала, как начну, и сотни возможных маминых ответов крутились в моей голове, но когда я приехала к ней и зашла в дом, все слова вылетели, и осталась только боль и отчаяние.
Только посмотрев на меня, мама сразу поняла, что случилось горе, и мы, обнявшись, зарыдали друг у друга на плече. Когда же я рассказала ей все, что произошло со мной за эти полгода, то не услышала ни единого упрека в ответ, ни одного слова укоризны, всю боль, которая на протяжении месяца терзала меня, я смогла разделить с ней, и мне на мгновение стало легче.
- Чем быстрее ты все расскажешь, тем для тебя же будет лучше, - это было единственное, что она мне сказала.
Этим вечером я долго гуляла вдоль дороги и, роящиеся в голове мысли, вылились вот в такие стихи:
Вереница белых фонарей,
Ветер в поле гонит облака,
Ночью темной ты меня согрей
Кто – нибудь чужой издалека.
В доме одиноко и тепло,
А в душе могильный холод плит.
Как же быстро время утекло,
За порогом вечность уж стоит.
Манит вдаль меня тоска – печаль,
Сердце плачет жалобно в груди,
Так себя, по – детски, очень жаль,
Оттого, что сумрак впереди.
И стою немая у ворот,
И смотрю на тех, кто не со мной,
А у ног моих сибирский кот –
Он один теперь попутчик мой.
От мамочки я ехала обновленная. Мне было все также страшно, но уже не было того чувства тоски и одиночества, которые я испытывала в Москве. Какое счастье, что на свете есть мамы!
Приехав домой, я в этот же день рассказала Сергею про вирус и была просто поражена его рассудительностью и спокойствием:
- А, ты знаешь, это моя вина, - сказал он, - так, что будем эту кашу расхлебывать вместе, - он, как и мама, обнял меня и мы вдруг снова почувствовали себя семьей.
- Про девочек не беспокойся, я сам займусь этим вопросом. Завтра сдадим анализы, будь, что будет. За все в этой жизни надо платить, похоже, час расплаты уже пробил.
Я была поражена - ни скандала, ни паники, ни битья посуды от него, наоборот – четкость и отлаженность мысли, умение все взять под контроль.
« Значит, я не выдумала его, - с удовольствием отметила я про себя, - Он действительно мой Герой». Мне было крайне приятно, что я не ошиблась в выборе половины.
Предстояло еще известить остальных мужчин, и я решила сделать это одним махом, договорившись со всеми, встретится вечером в кафе.
Уже сидя за столиком и увидев их, входящих в дверь, я поняла, как не просто мне сейчас придется. Они подошли слегка озадаченные моим приглашением, поэтому пытались шутить:
- Интересно, кто из нас сорвал джек – пот, - спросил Андрей.
Я посмотрела на них и мрачно произнесла:
- Все.
- В каком смысле, - Юджин сразу напрягся.
- В прямом – все, и не только вы, но еще и твой брат, - с трудом заставила себя сказать я. Я спала со всеми, но и это еще не все, то, в чем я хочу признаться куда важнее, - Я глотнула воздуха и на выдохе выпалила, - У меня обнаружили гепатит С.
За столом повисла тишина. Было слышно, как шепчутся официанты за барной стойкой, как на кухне что – то уронили, даже, как шкворчит сигарета у мужчины за соседним столиком. Мне страшно было даже представить, что творилось у них сейчас в голове, внезапно стало казаться, что я слышу их мысли. Первым очнулся Да Е:
- Честно говоря, не знаю даже, что и сказать, не ожидал от тебя такого, - он с ненавистью посмотрел мне в глаза, - одним махом ты втоптала в грязь все мои чувства. Вот ведь, недаром в России говорят, что в тихом омуте черти водятся.
Мне было ужасно стыдно, я понимала, что он прав, и даже не пыталась оправдаться.
Юджин был более категоричен:
- А может, в твоей постели побывало еще две дюжины? Уж не поленись, предупреди всех.
Андрей не говорил ни слова, он подошел к стойке бара, заказал стопку водки, махнул залпом и лишь после этого, смог из себя выдавить:
- Ну и влипли мы все. С этой новостью надо переночевать, чтобы в голове устаканилось, поеду – ка, я домой.
На этом мои ухажеры встали и, по-английски, вышли из кафе, а я в гордом одиночестве осталась, чтобы выпить и выстроить в голове дальнейший ход действий.
Дома, все, что творилось на душе, я старалась оставлять за порогом, ведя себя как обычно, но, видимо, получалось не очень, потому что дочери сильно изменились, пытаясь всеми способами порадовать меня, делая все без замечаний.
С Сергеем отношения заметно потеплели, он не задерживался на работе и вел себя, как тогда, когда в его сердце жила любовь.
На работе новость распространилась, как пожар, люди в моем обществе сразу затихали и пытались раствориться в воздухе. С мушкетерами отношения стали сухие, а Да Е, вообще, со мной больше не разговаривал. Только одна Юнона и Виталик поддерживали меня в это трудное время, за что я всегда буду им благодарна.
Через две недели, оказалось, что ни у кого из тех с кем я контактировала, не было обнаружено никакого вируса, с каким же облегчением мне удалось вздохнуть, но при этом все еще оставался открытым вопрос о первоисточнике. Не понятно было, как получилось, что я заразилась одна, этот вопрос так и повис в воздухе. И только спустя несколько недель, вспомнив, что год назад ходила к стоматологу удалять зуб, я поняла, что, видимо, вирус поймала там, потому что больше было негде.
Мама, чтобы поддержать меня, на какое – то время переехала к нам и взяла на себя всю бытовую часть. Вера узнала все, и наши отношения стали крайне тяжелыми. А я, как могла, пыталась держаться. В довершение ко всему, на работу снова вышла Соня, которая сломала ногу, и меня за ненадобностью попросили.
Шло время. Меня поставили на учет в поликлинике и на карточке сделали пометку, как у прокаженной. От нас отвернулись все друзья, а родственники прямо сказали, что не хотят общаться, боясь заразиться.
Я и сама, страшно боялась стать для кого – нибудь переносчиком, и в доме, каждый раз, сходя в туалет, мыла за собой с белизной сиденье. Посуда, из которой я пила и ела, стояла обособленно, и я не садилась со всеми вместе за стол. Но тяжелее всего приходилось, когда, ничего не понимающие, Люба и Надя, пытались обнять и поцеловать меня. Мне приходилось отталкивать их, а они забывая, что ко мне нельзя прикасаться, каждый раз пытались это сделать вновь и вновь.
Я смирилась со своим положением прокаженной и не роптала, в душе восстановилась гармония и порядок, мне даже стало, как – то легко, воспринимать все происходящее, как заслуженное наказание за распутство. Вот только, я больше не дорамилась, они перестали приводить меня в трепет, их снова заменили книги. Я много читала. Перечитала всех своих любимых писателей, нашла и полюбила новых, а под конец стала писать сама.
А еще, я стала вместе с мамой ходить в церковь, где я могла быть собой и не чувствовать на себе тяжелых взглядов, там каждый приходил за своим, и я никому не была нужна. Мне казалось, что Он говорит со мной словами священников, и я очень пыталась впитывать целебные притчи. Вера не разделяла моего нового веяния и ни разу не переступила порога церкви, а малышам храм был в новинку и они с удовольствием ходили с нами в выходные, поглазеть на иконы.
Сергей относился к этому нейтрально – не запрещая, и не поощряя. Как – то раз, после Нового года, мы просидели с ним всю ночь на кухне с бутылкой вина, и он признался, что его увлечение упорхнуло так – же быстро, как и мои мушкетеры, только узнав, что его жена больна гепатитом:
- Ну и, скатертью ей дорога, - под конец признаний пожелал он своей бывшей возлюбленной.
- Знаешь, - сказала я ему, - все так ужасно, а я счастлива. Я давно уже не была так счастлива. Ведь все, что произошло с нами, помогло нам измениться, осознать свои ошибки, и расставить приоритеты. Если бы я раньше смогла все понять, мы могли бы избежать таких последствий. Мне не хватало твоего тепла и я стала искать способы получить недостающее на стороне, вместо того, чтобы откровенно поговорить с тобой или хотя бы научиться сублимировать свою сексуальную энергию в творчество, прежде чем начать обвинять во всех своих бедах тебя. А теперь, хоть мы и спим в разных комнатах, я лучше понимаю, и ощущаю тебя. Я тебя вижу, я вижу себя, и людей меня окружающих, я тоже вижу.
Он улыбнулся и посмотрел на меня с хитрой улыбкой:
- А мы сейчас все возьмем и исправим. С этого дня тебе придется потерпеть меня в свое комнате.
Он вскочил со стула, и ускользнул на несколько секунд в свою комнату, неся с собой подушку.
Если честно, мне не очень понравилась эта затея, но я не стала возмущаться. Переодевшись в ночную сорочку, я забралась под одеяло и сразу ощутила, это знакомое и родное чувство, когда ты не один, когда тепло родного человека согревает тело и душу. Прижавшись друг другу спиной, мы лежали так минут пятнадцать, наслаждаясь этим волшебным мигом, но затем его шаловливые руки поползли по моему телу, поглаживая и возбуждая. Я убрала его руку и сказала:
- Не стоит, не забывай, у тебя вирус не найден, не надо рисковать.
И тогда он сказал фразу, которую буду помнить всегда:
- Вся эта ситуация помогла мне понять, что в этой жизни у меня нет никого роднее и ближе, чем ты, я хочу разделить с тобой участь, помнишь – и в горе и в радости, и в болезни и в здравии.
Что я могла сказать ему после этих слов? Что не стоит торопиться, пусть подумает, ведь и так, он, благодаря мне, взял на себя этот тяжеленный крест, ни разу не подав вида, что ему тоже страшно. Мы снова стали с ним жить, как муж и жена.
Эпилог.
Прошло полгода, и пришло время снова идти к врачу для очередного обследования. Всю дорогу я молилась, а сдав анализы, внутренне замерла на десять дней, необходимых для получения результата.
Когда, спустя время, я снова шла по этой дороге, то не замечала ничего, что происходит вокруг меня. А вокруг была весна. Птицы пели свои свадебные песни, дворник, мурлыкая, что – то под нос, подметал тротуар, а мамочки оголив плечи, сидели на скамейке и пытались поймать первое тепло, наблюдая за своими чадами, копошащимися в песочнице.
Только меня не было – я растворилась в ожидании. Минуты растянулись в бесконечность, а ноги, словно приклеенные к асфальту отказывались подчиняться, делая каждый шаг с огромным трудом. Мое состояние ступора, было совсем, как в первый раз.
Зайдя в поликлинику, я медленно стала искать свои анализы в стопке прочих, тщательно вчитываясь в каждую фамилию. В самом конце этой кипы бумаг, я наткнулась на свою, и, прочитав результат, долго не могла поверить, что это моя бумажка, но тест был отрицательным – вирус не обнаружен.
Шквал эмоций вылились из моей исстрадавшейся груди и всю дорогу к дому, я, рыдая навзрыд, благодарила Создателя за милость.
Уже дома, немного успокоившись, и налив в свою чашечку кофе, я смогла посмотреть на старого знакомого и сказать:
- Все, что делает Бог – к лучшему.
Выпив пару чашек кофе, написала эти строки:
Спасибо Господи за все
Во всем я вижу лишь Тебя,
Твое святое промышленье.
Детей своих растишь, любя
И слышишь каждое движенье.
Любуюсь красками цветов,
И сменой на земле нарядов,
Где каждый лепесток готов
Мазком в палитре стать парадов.
Тебе подвластно, все, что есть,
Что было, и когда – то будет.
Тебе смешна земная лесть
И горек дух, убитый в людях.
Твои законы – раз и навсегда,
Их изменить ничто не в силах,
И лишь молитвы – чистая вода
Меняет ток, бегущий в жилах.
Благодарю Тебя за все, что дал.
Прости за то, что я роптала,
За то, что твой бесценный дар
Я в суматохе растоптала.
Позволь дыханьем насладиться,
Позволь еще чуть – чуть пожить,
Чтобы успеть переродится
Не обрезай мне жизни нить.
P.S. Произошедшее чудо исцеления имело место быть в реальной жизни. Не теряйте веру – Бог любит всех. После чудесного выздоровления, я родила еще двух замечательных, здоровеньких девочек. Но это уже совсем другая история…
