Посвящается неожиданному выпуску вДудь
Провинциальный городок на отшибе родины. Покосились домики, отвалилась черепица. Все в нем так же, как было ещё сорок лет назад, разве что Ленина с Центральной площади убрали. Вместо него храм.
Недалеко от центра в приземлённой пятиэтажке на диване устроился Кирилл Семёнович Фитилев. Устроился по-простому — задница на диване, а на табуретке рядом маленькие радости: чипсы в миске, виски в коле, пульт в целлофановом пакетике.
Потянул лодыжки до хруста. Хорошенько зевнул до легкого озноба. Отряхнулся как собака и уставился в экран.
Неделя провинциального журналиста непроста своей однообразностью. События сплошь однотипные, плоские. Никаких тебе скандалов. Носишься по кабинетам в поисках сенсации, но всюду пусто. Тяжело. Не столица же. Однообразная жизнь в битве с мельницами, лишь бы дотянуть до выходных. Да и те только для того, чтобы пересидеть их дома.
Сидел Фителев на диване, усталыми глазами глядя в экран. Тошно! Телевизор нынче не тот, журналистика не та, все без шика, лоска, яиц. Слава Богу, есть интернет.
Вяло пролистал Кирилл ленты новостей, фотографии друзей, проверил канал своего кумира — Юры Дудя — везде пустота и безнадёга. Загрустил.
Одной рукой виски ко рту подносит, второй ленту инстаграма листает. И вдруг видит фотографию: сидят на коленях у его кумира две молоденькие девочки. Все бы ничего, Дудь – человек известный, везде найдётся пара оторв, что на коленки прыгнут. Да вдруг глянул Фитилев на геолокацию и подавился!
Вместо привычных московских улиц, зданий, ресторанов — название его родного маленького города К, да бара “Горбачёв”, что в двух шагах от квартиры Фитилева.
— Юра? Дудь? У нас? — расширились его зрачки. — Кого?
***
— Да губера он приехал нашего снимать, кого ещё?
В углу бара Горбачёв выпивала группа молодых людей. Поглядывали парни в сторону Юры Дудя и думали:
— Губернатора? Почему? — спрашивал парень в кофте с оленями.
— Да слушай ты его больше! Приехал он космонавта нашего прославленного снимать, — добавил третий.
— Это которому восемьдесят скоро? Если только он хочет его смерть в прямом эфире заснять, — парировал парень в кожаной куртке.
— А я слышал, в окрестностях у нас где-то Жучков прячется. Его, может? — вклинилась официантка в разговор.
— Это который бывший мэр Москвы? — парень в кожанке остановил на полпути ко рту бокал с пивом.
— Да, — кивнула официантка.
— А что он у нас тут делает? — с подозрение спросил пиарщик.
— Гречку выращивает.
— А, — протянул тот, что в кожанке. — Наверное, в комнате янтарной сидит. — глотнул холодного пивка. — Расслабьтесь все. Приехал он снимать губернатора нашего.
— Да почему?
Парень в кожанке поставил бокал пива и добавил после легкой отрыжки:
— Сейчас я тебе популярно объясню. Только отлить надо.
***
— Быть не может, — говорил заведённо Фитилев по телефону своему редактору. — Почему же губернатор? Не в стиле Дудя.
— Ты, Фитилев, хороший человек, но жутко тупой. Всем понятно, а тебе одному, надежде отечественной журналистики, не понятно.
— Это не его почерк. Юра приглашает только тех, кто может сделать просмотры. И люди известные миллионам. Нет у него проходных людей. Даже Маликов и тот был после клипа с Хованским.
— С кем?
— С блогером.
На том конце замолчали. В глубине телефонной трубки пальцы били по клавиатуре компьютера.
— Двадцать четыре миллиона просмотров? — фоном играла музыка. — Бляха-муха, — выдохнул редактор, и наступила тишина.
Фитилев неуверенно продолжил.
— Я и говорю. Поэтому губернатор наш не может быть! Его никто не знает за пределами региона!
— Фитилев, какой же ты дурак! — вздохнул тяжело редактор. — Наш губернатор – самый цитируемый политик прошлого года.
— По чьей версии?
— Нашей газеты, дубина ты. Поэтому не удивительно, что в К. приехал. Даже, вспоминая о мартовских выборах, несколько задержался.
— Не верю.
— Поверь!
— Не может быть. Я наш город знаю хорошо. У нас известных людей нету.
— Именно этот снобизм тебе и мешает работать, Фитилев. Все стонешь — материала в городе нет. А выходит, есть! Из Москвы приезжают снимать. А ты!
Фителев замолчал.
— В общем, так, разгадай мне, кого он приехал снимать. И под шумок возьми у него интервью. В понедельник дадим материал на первой полосе.
***
— Твою мать, — ругался парень в кожаной куртке. — Ну кто из нас в Москве учился!? Я ж тебе популярно объяснил зачем он приехал!
— Я тебе как пиарщик и говорю, — возражал парень в кофте с оленями. — Нужна личность или инфоповод. Где у нас в городе инфоповод? Где у нас личности?
— Выборы! Вот инфоповод. Братка, Юра — сам медиатор! Известная личность! Ты взгляни, как девки на коленки прыгают! Ему деньги занесли, он и приехал.
— Да это же бред какой-то!
— Это не бред. Так дела делаются.
— Делались, делаются и будут делаться! — неожиданно проснулся третий собутыльник.
— За Русь-матушку! — произнес стоя тот что в кожанке. — За скрепы!
***
На столе у Фителева лежали четыре листка. Каждый озаглавлен фамилией местной звезды и разделён на две широкие колонки – За и Против.
Он выбирал персонажей по возрасту, роду деятельности и яркому событию, связанному с ними. Таких в К. нашлось немного.
Губернатор был среди прочих, но чтобы не отвлекаться, Фителев отложил листок с ним в сторону. Далее шли имена поменьше.
Запойный актёр по фамилии Ларин. Было время, лет десять назад, фамилия его гремела от Москвы до Владивостока. Да только актёр вместо того, чтобы выжать из славы максимум, переехал в К. и спустил большую часть гонораров в местном старейшем баре. Танцевал на столах, приставал к официанткам, и, как следствие, оплачивал алименты. Ничего с ним в последнее время не происходило. Если уж и появлялся на полосах газет, то как эксперт в новом отечественном кино. Объективность рецензий Ларина зависела от силы похмелья.
Не то.
Следом шёл герой Советского союза, лётчик-испытатель, космонавт Пионов. Фитилев всегда считал его человеком здравым и рассудительным. Пока не сняли про подвиг Пионова художественный фильм. И уж настолько он вышел шаблонным и дешевым, что удержаться от смеха в зале было сложно. Ларин в своей рецензии так и вовсе смешал фильм с дерьмом. А космонавт с пылу с жару возьми да и подлей масла в огонь:
— Все так и было, — крикнул он в кураже спора.
Тогда Фитилев и задумался. А не сумасшедший ли герой Советского союза, если заявляет, что в космосе можно при помощи скотча пол корабля зашить накрепко? А пока думал, Пионов и того хуже выдал — надел значок ЛДПР. После этого Фитилев и вовсе разуверился в герое.
Не то.
Говорили, в области прятался Жучков — бывший столичный мэр. Гречку выращивал. На тракторе ездил. Фитилев провел расследование. Гречка — есть, внук его — есть, а самого Жучкова — вроде как и нет. Дух его присутствовал, но доказательств никаких.
Не то.
Рэперов в городе не нашлось. Слава последнего яркого артиста по прозвищу Кадиллак сгорела в атмосфере кокаина и дешевых хип-хоп вечеринок по субботам. Сгорела давно и основательно. На сцену рэпера не звали, в студии он закрывался отныне, только чтобы записать аудиорекламу для супермаркета.
Не то.
Оставался один губернатор. И пусть человек он был действительно неплохой, как управленец сильный, а главное – молодой и свежий, но до боли скучный. Ничего захватывающего с ним не происходило вот уже два года как – с тех самых пор, как пошел слух, что президент обещал ему высокий пост. Оттого губернатор не высовывался, чтобы дров не наломать, и ждал преданнее Хатико.
Фитилев ещё раз взглянул на разложенные перед ним листки. Получилось негусто: рэпер, два политика, актер и космонавт. Он долго копался в воспоминаниях и заметках, но никого более вспомнить не смог. Да и эти кандидаты выглядели натяжкой.
Он провозился час с листками. Журналистское чутье молчало. Никто из кандидатов в выпуск попасть просто не мог. Невозможно.
— Но зачем-то же он приехал, — подумал Фитилев и тяжело выдохнул. — Надо перекурить.
***
На пороге бара “Горбачёв” стояли двое спорщиков. Потягивали сигареты, глядя на столпотворение у входа.
Три больших охранника с трудом сдерживали натиск зевак, прознавших о заезжем госте. Все хотели прыгнуть к Юре на колени.
— Вот она, брат, какая бодяга, — говорил тот, что в кожанке. — Люди хотят на праздник жизни, а мы уже на нем! Дудя живьём увидели.
— Достижение сомнительное.
— Им расскажи, — он указал на гудящую толпу.
— И все ж таки не верю я, что Юра за губернатором приехал.
— Ну опять ты, ёп твою за ногу, ну я ж тебе все объяснил. Выборы и бабки делают своё дело.
— Получается тогда, Юра делает как все.
— А ты думал, он святой?
— Нет, конечно. Но надежда на свет в конце тоннеля была.
— Братка, в этой стране надежды нет ни на кого, — он хлопнул его по плечу.— Я и на себя уже редко надеюсь.
Парни замолчали. Тот, что в кожанке, увидел сомнения товарища и выдал:
— Ну не веришь мне, иди у Юры спроси.
***
Фитилев наскоро собрался, схватил шарф и отправился к бару. Думая лишь о том, почему мысль, гениальная в своей простоте, не посетила его раньше.
— Спросить надо. Лично! — переводил дыхание на бегу. Он бежал по тротуару, слегка прихваченному изморосью.
Ему было жутко страшно. Встреча с кумиром – дело волнительное. Но Фителев – калач тертый. В провинциальной журналисте даже драться надо уметь, не то что уметь решаться на вопрос.
Раздувая себя по дороге, он вдохновлялся все более. Сейчас он придёт. Узнает – и станет ему легче. И здесь он увидел толпу.
Собрав природную наглость в кулак, Фитилев полез по головам. Словно огурец без мыла, с трудом протискивался сквозь замерзших зевак. Те, в свою очередь, пинали его, щипали, пихали. Конечно, исподтишка. Фитилев — человек привыкший, лез дальше, даже получив смачного леща.
Однако с охранниками дело не прошло. Встретили они его холодно, даже грубо. Фитилев и показывал билет журналисткой коллегии, и грозил дядей в отделении, и о жене беременной, что ждет его в баре, вспомнил — глухо. Охранники не поддавались.
— Успокойся, — сказал ему главный из троицы. — Пускаем по три человека в полчаса. Занимай очередь!
— Но мне сейчас нужно, — взмолился Фитилев.
— Всем нужно, — пихнул его кто-то со спины.
Фитилев обернулся. В спину ему говорил запойный актер Ларин.
— Я очередь два часа назад занял. Дожили. В свой любимый бар очередь занимаю из-за Дудей разных.
— Ну мужики, в рамках исключения, — молил Фитилев охрану.
— Нет тут исключений, даже для героев родины.
Фитилев присмотрелся — к нему обращался отставной космонавт Пионов. Фитилев насторожился и вгляделся в толпу. Вдруг где-то в дальнем ряду он обнаружит скрытного экс-мэра Жучкова с пакетом гречки в руках.
— Следующая партия, — скомандовал охранник.
Фитилев грудью стал против течения, сопротивляясь в обе стороны. Толпа гудела, охрана сопела, Фитилев держал оборону. Но недолго. Из глубины толпы высвободилась рука и потушила стойкость Фитилева одним прицельным ударом в глаз. Фитилев попробовал отмахнуться, опираясь на ощущения, да сдуру угодил в охранника. Тот, не сомневаясь, отвесил ему сочнее, чем предыдущий оппонент. Фитилев лег прямо в проходе.
***
Проснулся он у белокаменного забора. Как у него оказался — не знал. На улице светало, у бара никого. Фитилев подтянулся, сел на задницу. Умылся снегом. Прислонился к стене горячей головой. И вдруг услышал заветное слово — Дудь.
Это приближались к нему двое молодых ребят. Сигареты в руках, на одном кожанка на другом свитер с оленями. Они громко спорили.
— Я же говорил, Юра – нормальный мужик. А ты – “бабки-бабки”, “медиатор”… Дурак ты!
— Нет, братка, давай мы с тобой выпуска дождемся. Не мог он сюда только ради одного этого человека приехать. Не мог и все.
Фитилев привстал.
— Парни. Вы про Дудя?
— Ну.
— Кого, говорите, он снимать приехал?
— Да мутное дело, мужик, — парень в кожанке смачно плюнул на тротуар. — Вроде как героя войны.
— Какого? — переспросил Фитилев.
— Абсолютно обычного. Ничем не примечательного героя войны, — продолжил парень в кожанке.
— Да как ты можешь говорить «обычного героя войны», — возразил его товарищ.
— Могу, братка. Время такое.
Они двинули дальше, а Фитилев остался сидеть, прислонившись к забору. Зазвонил мобильный телефон. Высветился номер редактора.
***
Сквозь окно на дождь глядел мужчина лет тридцати пяти. В темной комнате у дивана стоял небольшой стул, а на нем чипсы в миске, виски в коле да пульт в целлофане. На столе мобильный телефон. Экран его светится открытым приложением инстаграм. Позвонили.
— Да, — с надеждой ответил мужчина. — Узнали?
— Да, снимает передачу, — произнёс редактор газеты “Наша Жизнь”.
— И? — робкая детская надежда горела в голосе мужчины у окна.
— Снимает про героя войны.
— Не меня, значит? — выдохнул мужчина.
— К сожалению, нет, господин губернатор.
Мужчина положил трубку.
— Не пришло еще время, значит.
Левой рукой он поднёс ко рту виски с колой, а правой принялся листать ленту социальной сети.
#рассказпросейчас