- Хэй, Джо!
Толпа затаила дыхание. Полуденное солнце раскалило песок. Пот застилал глаза, а проклятая дорожная пыль все еще висела в воздухе, обдирая горло с каждым глотком горячего воздуха. Я хотел сосредоточиться, не отвлекаться на голос этого сукиного сына.
- Джо! У тебя еще есть время! Сдавайся! Твой чертов значок здесь ничего не стоит! Тебя порвут, Джо! Порвут, как только ты спустишь курок!
Я смотрел на него. Он был взбешен. Сволочь ухмыляется, но я вижу в его глазах страх. Отлично. Мартин Версон. Бешеный Марти – настоящий ужас саванны, он сжигал всех своих жертв заживо – «оставлял послание».
- Джо! Осталась минута, Джо! У тебя нет никаких доказательств, Джо! Единственное, за что ты меня можешь осудить, так это за оказание ритуальных услуг без лицензии!
Значок шерифа раскалился и обжигал кожу на груди. Время текло медленно. Я слушал, как тикают часы на старой ратуше.
Я гнался за этим ублюдком через три штата, я обшарил каждый салун, каждый бордель, я вламывался в дома тех, кто прикрывал твою трусливую задницу – да, Марти, я нашел их всех. И всем я задавал один и тот же вопрос.
- Мартин «Бешеный» Версон. Где он? Отвечай, - я сильнее сжал горло уродливой жирной шлюхи. Парик съехал с плешивой головы. Бардельмаман захрипела. Слезы смешались с тушью, оставили черные бороздки на мертвенно-белом от пудры лице и утонули в морщинах и складках жира. Мы стояли, единственные в зале, на выломанной мною двери, на залитом выпивкой полу, усеянном осколками разбитых бутылок.
- Т-ты… Да какое право ты имеешь вламываться сюда… - я сжал горло еще сильнее и посмотрел в ее слезящиеся поросячьи глаза. Я разжал пальцы. Шлюха закашлялась, потеряла равновесие и упала на пол. Она похожа на кожаный мешок дерьма и жира, перетянутый корсетом. Я достал из кармана моего старого плаща портсигар и, затянувшись сигаретой, сказал: «Я шериф, тварь! И мне не нужно твое сраное приглашение!»
Секундная стрелка прошла полный круг. Пыль, осевшая на старых цепях и шестеренках осыпалась, когда те пришли в движение. Колокол ратуши дрогнул и разделил оставшееся время Марти на двенадцать коротких отрывков. Моя рука застыла в линке от револьвера. Я смотрел в глаза этому сумасшедшему маньяку и отсчитывал его время.
Раз.
Это она, Марти. Мамаша Дженни. Она сдала тебя, приятель. Но ты никогда не узнаешь, кто тебя заложил.
Два.
Марти, это был город! Целый город! МОЙ город, черт тебя побери! Ты выжег! Выжег его дотла и сейчас надеешься, что я отступлю?!
Три.
Он стоит передо мной. Даже через пыль, через горячий колышащийся воздух, я вижу как дрожат его ноги. Он даже не думал, что кто-то посмеет его вызвать на дуэль.
Четыре.
Ты будешь гореть, Мартин. Ты будешь гореть в огне, в сто раз жарче того огня, в котором горела моя семья, мои друзья, мой город!
Пять.
- У тебя нет полномочий! Нет разрешения здешнего шерифа на ведение дела! Здесь ты – такой же парень, как я! Спустишь курок и ты убийца, Джо! Ты будешь убийцей!
Шесть.
- Ты труп, Джо! Ты труп!
Семь.
Ты кричишь и смеешься, Марти, но голос твой дрожит. Я труп, Марти. Я сдох там, в пожаре, вместе со своей женой и дочерью.
Восемь.
Я следовал за тобой везде. Ты убегал от меня в ужасе, потому что знал, что я тебя найду, но не знал, с какой стороны я нанесу удар. Ты заходил в очередной кабак и глотал виски, забившись в самый темный угол и ты знал, ты знал, что я уже в этом городе и уже направляюсь в этот же самый кабак, ты знал, что я могу напасть в любую минуту.
Девять.
- Хэй, Марти, - мой голос, сухой и тихий. В нем слышится лишь шорох пепла, подгоняемого ветром в сердце саванны, через обгорелую пустошь. Но ты слышишь его. Ты знаешь наперед, Марти, что я тебе скажу, и ты боишься этих слов.
Десять.
- Я твоя смерть, Марти. Я настигнул тебя, когда ты меньше всего этого ждал.
Одиннадцать.
- Марти… Смерть не нуждается в разрешении.
Мало кто знает, но перед каждым ударом в колокол часы издают едва слышный щелчок. Марти был слишком напуган, чтобы что-либо слышать.
Двенадцать.
Я чувствовал, как внутри револьвера вспыхнула искра. Я почувствовал, как дернулась моя рука от отдачи. Я видел, как на его рубашке растекается кровавое пятно и как он падает на колени, прежде чем меня окружили люди местного шерифа.
Ты будешь гореть, Марти. Ты будешь гореть в аду.
картинка взята отсюда