Камбоджа—по части кухни вполне себе типичная страна Юго-Восточной Азии: она беднее большинства прочих, но на гастрономическом разнообразии это не сказывается.
Хотя незаможная публика питается, конечно, не приведи господь чем. И посещение камбоджийского рынка—это исключительный экзистенциальный опыт. Здесь все оскорбляет взор и, одновременно, ласкает его.
Не то с обонянием: оно консервативно, требует знакомого и понятного, а здесь ваш нос просто сводит вас же с ума. Десятки видов фруктов и сами-то пахнут истошно, но их еще окутывает нестерпимое амбре, которое проистекает от жаровни с чем-то как будто мясным и еще от близлежащей мусорной кучи.
Половина товаров вам неизвестна и в знакомых терминах описана быть не может. И ладно бы только растительная пища! Но вот тут вот, в лотках, явственно что-то белково-животное. Определить скотов и гадов, что пошли на приготовление всего этого, совершенно невозможно. Ну, может судебный медэксперт опознает—когда и если будет исследовать содержимое вашего желудка.
Местные, кажется, и не определяют—что это и кто: если продукт в желудке расщепляется на калории и разный щ-щ-щит, если съеденное живит, а не умерщвляет—значит, еда годная. Ну, а для туриста, понятно, тут всюду «фьюжн»: в каждом кафе отыщется пицца, том ям и куриные жопки на шпажках.
Абориген же всеяден, а вечная катастрофа в экономике заставляет его есть то, что есть никак нельзя—и употребляет он это «что нельзя» в основном и по преимуществу. Считается, что Камбоджа—извечная зона насекомоядения. Оно, в общем, и так, и не так. Жуков и пауков, по правде говоря, здесь не на всяком рынке встретишь.
Мне за знаменитыми камбоджийскими съедобными инсектами пришлось тянуться через весь город к королевскому дворцу, где на набережной Меконга сновали тетки с корзинами. Вот там в плетеных коробах были и сверчки, и личинки жуков, и сами жуки. А десертом—змея на шпажке.
Лет тридцать тому местные распробовали гадов, употреблять которых—табу во всех культурах, кроме самых примитивных. Случилось это уже после Пол Пота или при последнем его режима издыхании.
Скорее, все-таки после: жрать и торговать жаренными жуками оказалось действенной турзаманухой. Кампучия-Камбоджа издалека виделась иностранцам оазисом безопасной дикости. Тогда Азия еще числилась шокирующей, красные кхмеры в лесах еще постреливали, но в Пномпене было уже как в Сайгоне при американцах: кабаки, бордели, героин и вообще—что угодно за ваши деньги.
Жуки были на этом празднике жизни не основным блюдом, но тоже в дело годились, с ними становилось совсем атмосферно и кульно. И туземцы, тем временем, выяснили, что инсекты—это дешевый и легкодоступный источник чистого протеина. Если, конечно, избавиться от брезгливости. Мне вот удалось избавиться от нее не вполне: надо еще работать над собою.
И в Пномпене уже есть, как минимум, один ресторан, где сверчки—главный специалитет: их можно потребовать жаренными, печеными, под соусами и без, в виде пасты или, напротив, во всем их страхолюдстве.
В Пномпене у меня возникло чувство, что я гляжу в завтра рода людского: ООН тут же меня обнадежило—«Верь интуиции и будь оптимистом: сбудется всё, чего ждешь, особенно всякая дрянь». Какая-то из комиссий Объединенных Наций объявила, что опыт дикарей Южной Америки и Африки изучен, а камбоджийско-китайский даже признан образцовым. Короче, у человеков на земле не останется вскоре другого способа черпать калории и животный белок, кроме как хрустеть хитином.
Мужики да бабы на аппетитной ООНовской зарплате очень рекомендовали широким народным массам активнее включать в рацион всяких тараканов, унасекомливать домашних инсектов и разводить специально.
Я даже встречал где-то упоминание про израильтян, которые разводят сверчков в гастрономических целях—выходит, уже и кошер соблюдать можно, грызя членистоногих, обсасывая их крылышки—жесткие, чешуистые и прочие.
Самые поверхностные разыскания помогли установить вот что. Оказывается, на Земле едят 1900 разновидностей насекомых. Из них треть—жуки. Остальные-прочие—это гусеницы, личинки и куколки.
В Европе известен сыр «касу марцу». Это вот что такое: на Сардинии червям позволяют полусожрать протухшую молочнокислую массу, а потом эту шевелящуюся тухлятину лопают сами. Числится деликатесом и высшим достижением сардинской культуры.
В Азии народ более традиционен: насекомых жарят, пекут варят. В Таиланде вот разрешено кормить школьников куколками шелкопряда. В общем, кхмеры тут не особенные экзоты и элайены: ну, жуют себе помаленьку жуков да змей—однако, без особой ажитации и только с голодухи.
А паче того—туристов кормят и испытывают при этом чувство здорового злорадства. А это и не страшно в общем, если, например, после «хэппи-пиццы»: это такой продукт, в котором салями да сыр обильно посыпаны каннабисом. Хэппи-пиццу то запретят, то разрешат и что там с ней сейчас—не знаю: но в качестве «антре» к сверчкам лучше ничего не придумать.