Что не так с большой игрой Запада?
Наверное, ложь.
Обман рабочего класса: труду рекомендовано стать разновидностью капитала – для его же блага.
«Грубо говоря, в странах Северной Атлантики белым рабочим была предложена сделка. Если они откажутся от фантазий на тему кардинальной перестройки системы, то им будет позволено сохранить свои профсоюзы, будут дарованы самые разные социальные блага (пенсии, отпуска, медицинский уход) и — это, возможно, было самым главным, — у их детей появится хороший шанс вырваться за пределы рабочего класса.
Почти все народные движения, возникшие с 1945 по 1975 год, можно рассматривать как движения, требовавшие включить их в эту сделку. Это касалось не только движений меньшинств в странах Северной Атлантики, поначалу оказавшихся за пределами сделки, но и так называемых движений национального освобождения от Алжира до Чили и, наконец, пожалуй, в еще более яркой форме, феминизма конца 1960-х и 1970-х годов. В 1970-е годы ситуация достигла переломной точки. Оказалось, что капитализм как система просто не может распространить действие такой сделки на всех. Он точно никогда не сможет обеспечить каждому образ жизни, характерный, допустим, для рабочего, который трудился в 1960-х годах на автомобильном заводе в Мичигане или Турине, имел свой собственный дом, гараж и дети которого ходили в школу,— это было невозможно еще до того, как многие из этих детей начали стремиться к менее отупляющей жизни. Связь между производительностью труда и заработной платой была разорвана.
Однако рабочих побуждали купить свою долю капитализма.
Американцев играть на рынке и, в то же время, занимать деньги побуждали накопительный пенсионный счет 401 (к) и множество других стимулов. В 1990-2000-е годы к этому добавили бесчисленное количество схем рефинансирования ипотеки, построенных на допущении, что стоимость домов будет только расти, а значит, как гласит модное выражение, их можно считать «своего рода банкоматами». Кроме того, широчайшее распространение получили кредитные карты, одна заманчивее другой. Здесь «покупка своей доли капитализма» для многих незаметно обернулась возрождением хорошо известных бед трудящихся бедняков: ростовщичества и ломбардов. Эта проблема лишь усугубилась, когда в 1980 году решением Конгресса США были отменены законы против ростовщичества, ограничивавшие процентную ставку 7-10 %.
Для этого нового расклада придумывали самые разные названия — от «демократизации финансов» до «финансиализации повседневной жизни». За пределами Соединенных Штатов он стал известен как «неолиберализм».
В идеологическом смысле он означал, что все мы должны были считать себя маленькими корпорациями.
Сейчас долги есть у всех (долг американских домохозяйств, по оценкам, в среднем составляет 130% от дохода), и лишь ничтожная доля этого долга была накоплена теми, кто пытался заработать деньги на лошадиных скачках или спускал их на всякую чепуху. Поскольку деньги брались в долг для покрытия расходов, которые экономисты любят называть «дискреционными», они в основном тратились на детей, на друзей — в общем, на выстраивание и поддержание с другими людьми отношений, которые основываются на чем-то выходящем за рамки сугубо материальных расчетов. Человек вынужден набирать долги для того, чтобы вести жизнь, не ограничивающуюся простым выживанием.
В конце концов, способность к общению начинает считаться непристойной, преступной, демонической. К тому же большинство простых американцев, в том числе темнокожих и латиноамериканцев, недавних иммигрантов и других, которым прежде был закрыт доступ к кредиту, упрямо продолжали любить друг друга. Они по-прежнему покупают дома для своих семей, выпивку и акустические системы для вечеринок, подарки для друзей; они даже упорно продолжают устраивать свадьбы и похороны, не думая о том, что это может привести их к банкротству, и, судя по всему, воображают, что раз каждый теперь должен превратиться в капиталиста в миниатюре, то почему им нельзя тоже создавать деньги из ничего?»
Из Дэвид Гребер, Долг: Первые 5000 лет истории, цит. по Е. Милютин, Психоистория. Экспедиции в неведомое известное, стр. 173 – 176.
Проблема мирового долга уходит корнями в этот обман. Эту проблему Запад попытался смягчить новой сделкой, основанной на лжи.
Обман Советского Союза
Как пишет Стивен Коэн, «в декабре 2017 г., если быть точным, 12 декабря, архив национальной безопасности в Вашингтоне, который отличается безупречной репутацией (он пользуется поддержкой обеих партий, используется в научных целях и проделывает отличную работу) опубликовал статью, в которой подробно сообщается о том, что в 1990-1991 годах не только Соединенные Штаты во главе с президентом Бушем, его госсекретарем Джеймсом Бейкером, а также директором ЦРУ Робертом Гейтсом, но и все крупные западные державы обещали Михаилу Горбачеву, последнему лидеру советской России, что, если он согласится — а речь шла о самом актуальном на тот момент вопросе, как вы помните: 1990 год, падение Берлинской стены, воссоединение Германии, разделенной со времен Второй мировой войны на советскую и западную половины. Так вот на повестке дня было воссоединение Германии. Они хотели, чтобы Горбачев пошел им навстречу по двум вопросам: во-первых, согласился на воссоединение Германии, что в общем-то было раз плюнуть, потому что это так или иначе случилось бы. Однако Горбачев был вправе сказать «нет» по второму вопросу, то есть не дать согласия на то, чтобы эта новая воссоединенная Германия вошла в НАТО. Было ясно, что она не останется в распадавшемся советском блоке. Однако альтернатива заключалась в том, чтобы Германия сохранила за собой статус неприсоединившейся страны, подобно Австрии со времен Второй мировой войны.
Но Запад хотел заполучить Германию в НАТО. И они выдвигали в свою защиту всевозможные аргументы: мол, Германия представляла потенциальную опасность и нужно было привязать ее к возглавляемой Соединенными Штатами НАТО, чтобы она не спровоцировала новую мировую войну и тому подобное. Они пытались убедить Горбачева, но фактически…
... Мы говорим об историческом событии, достоверном событии: намерении расширить НАТО от Берлина до российских границ. Но вернемся к 1991 году, когда Горбачев согласился с тем, что воссоединенная Германия войдет в НАТО. Это нанесло серьезный удар по его власти в России, которая на тот момент и так была довольно слабой. Горбачев принял важное решение. Но он сделал это, принимая во внимание то, что сказало ему западное руководство. Мы прекрасно знаем, с какими словами Джеймс Бейкер, тогдашний госсекретарь первого президента Буша, обратился к Горбачеву: «НАТО ни на дюйм не продвинется на восток», ни на дюйм на восток, и где НАТО сегодня? Разумеется, на тысячи километров восточнее, у границ России.
Эта версия о том, что говорили тогда Горбачеву, на протяжении 20 лет, 25 лет оспаривалась людьми, которые занимались расширением НАТО. Они утверждали, что это миф, что ему никогда об этом не говорили, или он все не так понял. По сути они пытались отделаться от торжественного обещания разными поверхностными объяснениями. Но теперь архив национальной безопасности в Вашингтоне опубликовал документы, которые доказывают, что не только американское руководство, но и французы, англичане и немцы — все они говорили Горбачеву одно и то же: дай согласие на вхождение Германии в НАТО, и НАТО никогда не будет расширяться. И этот разговор изложен довольно подробно. В определенный момент Горбачев говорит: расширение НАТО в какой бы то ни было форме неприемлемо. На что Бейкер отвечает, и ему вторят французское и немецкое руководство: мы согласны, мы согласны с тем, что это неприемлемо. Все это было опубликовано.
Смотрите, перед нами ключевая информация об историческом событии, потому что расширение НАТО является одной из главных движущих сил новой холодной войны. Почему я привожу этот случай в качестве примера? Потому что эти документы, эта статья не были опубликованы ни в The New York Times, ни в The Washington Post, ни в The Wall Street Journal, они не были обнародованы ни одним из крупных телеканалов США. Это поразительно, потому что все отделы новостей, наверняка, об этом знали».
Цит. по NATO expansion: What Gorbachev Heard
Мелкая ложь, но важная: насчет Ельцина
«Второй важный эпизод того, что я называю журналистской недобросовестностью в отношении России, произошел в 1990-е, когда почти все американские средства массовой информации — и печатные, и вещательные — представляли так называемые ельцинские реформы как благоприятный переход к демократии и капитализму, когда фактически все это десятилетие Россия жила в неописуемой нужде. Страна провалилась в ужасающую депрессию нашей современности, уровень жизни среднего класса резко упал, а сам он начал стремительно испаряться. Продолжительность жизни мужчин снизилась с 65 до 57 лет. Вышли на волю древние эпидемии, начался разгул мафии. И так далее. Сообщения СМИ были полуправдой».
Цит. по NATO expansion: What Gorbachev Heard.
Еще одна ложь: правила асимметричны
По мнению России, правила симметричны. Они действуют одинаково для всех сторон конфликта. А для Соединенных Штатов правила являются асимметричными, и их действие зависит от того, действует ли та или иная сторона “справедливо” или “несправедливо”. Соединенные Штаты, по словам Робинсона, сейчас фактически отвергают такую симметрию. Согласно этой точке зрения, правила применяются в основном к тем, кто действует справедливо. Поскольку преступники, преследуемые полицией, должны сдаться и смириться с арестом, солдаты, ведущие несправедливую войну, должны сдаться тем, кто придерживается позиции правды, высоких моральных принципов.
Но кто должен определять, что справедливо и правильно, а что — нет? И что означает справедливость? По мнению Соединенных Штатов и их ближайших союзников, решать это должны либеральные государства — и именно потому, что концепция справедливости заключена, главным образом, в идее “соблюдения индивидуальных прав человека”, исторически сформировавшейся на Западе. Исходя из этой теории, жертвы среди мирного населения, понесенные в ходе освобождения Мосула или Ракки Соединенными Штатами, были прискорбными, но оправданными, а жертвы среди мирного населения, понесенные в ходе освобождения Алеппо при поддержке российских войск, были с моральной точки зрения неприемлемыми. А поскольку Россия и Сирия понимают права человека не так, как США, ни та, ни другая, с точки зрения США, не могут быть “справедливыми даже в минимальной степени”.
Цит. по: Russia, America, and the Courage to Converse.
Сползая глубже в кроличью нору, западный истеблишмент противопоставляет себя не только России, конечно.
В первую очередь, Запад противопоставил себя Западу. Аксиома «быть жадным и честным», создавшая преимущество Запада в технологиях и стиле, к которым прилепился весь мир, даже его российская скрепа, нарушена.
По словам Авраама Линкольна, «Можно обманывать часть народа все время. Можно обманывать весь народ некоторое время.
Но нельзя все время обманывать весь народ». Тем более, это невозможно в отношении всех народов всего мира.
Но что значит ложь?
С точки зрения психоистории, это разрыв, переход между психическими установками.
И вот уже что-то сияет пред нами,
Но что-то погасло вдали.
В любой момент времени доминирующим оказывается только один психологический тип – эта победа на время обнуляет множество других истин и предпочтений; будучи всегда приобретением, она каждый раз оказывается и ошибкой, и поражением.
Если бы мы могли объявить интроверсию явлением, навсегда ушедшим в прошлое, вся аргументация психоистории была бы неверной. Однако в 1857 г., в самый разгар шумного успеха экстравертного века, появляется стихотворение Шарля Бодлера «Неотвратимое».
Идея, Форма, Существо
Низверглись в Стикс, в его трясину,
Где Бог не кинет в грязь и в тину
Частицу света своего.
Неосторожный Серафим,
Вкусив бесформенного чары,
Уплыл в бездонные кошмары,
Тоской бездомности томим.
И он в предсмертной маете
Стремится одолеть теченье,
Но всё сильней коловерченье
И вой стремнины в темноте.
Он бьётся в дьявольской сети,
Он шарит, весь опутан тиной,
Он ищет свет в норе змеиной,
Он путь пытается найти.
И он уже на край ступил
Той бездны, сыростью смердящей,
Где вечной лестницей сходящий
Идёт без лампы, без перил.
(перевод Вильгельма Левика)
Вместо прославления героических деяний («В мире нет ещё такой стройки// В мире нет ещё такой плавки// Чтоб я ей не посвятил строчки// Чтоб я ей не посвятил главки») интровертный молоточек стучит и стучит, сообщая, обычно от первого лица, о том, что в счастливом мире эта конкретная личность несчастна.
Во времена Бодлера такой взгляд был скорее признаком болезненной экстравагантности. Люди наслаждались запахом бензина и желали стереть белые пятна на карте Африки.
В нынешних США общественная экстраверсия сократилась до одной фирмы, занятой производством цинковых ведер. Она абсолютный монополист в этой сфере, просто потому, что больше никто не хочет инвестировать в ведра. И одной такой компании вполне достаточно для рынка.
Все другие американские компании, так или иначе, обслуживают Технологию.
Технологическая платформа настолько усложнилась, что знание даже очень широкой частной области в этой системе не гарантирует вам понимания того, как она устроена в целом. С другой стороны, система включает так много частностей, что перестала быть частным делом.
Поделенный между множеством частных карманов капитал, таким образом, имеет дело с новой реальностью Технологии, которая существует как целое. Обновления системы, приводящие к еще более частым поломкам, и ставшие обычным кошмаром многих пользователей персональных компьютеров, в недалеком будущем станут кошмаром частного капитала, вовлеченного в инновации. Решения, которые в этой области уже найдены, далеки от того, чтобы понравиться владельцу частного бизнеса.
Есть три компании, которые контролируют практически все важные решения, которые прежде находились во власти предпринимателей: это IBM, Microsoft и Facebook. Но и они представляют лишь видимую вершину айсберга глобальной Технологии. Прежде всего, участниками игры выступают университетские сообщества США и Европы, затем, узкие группы создателей политического театра, так называемые кукловоды, чаще всего, происходящие из той же университетской среды, военные и разведывательные сообщества. Не последние роли в той же игре достались крупным издателям, властителям мод и стилей, создателям образов и новостей – архитекторам воспринимаемой аттрактором реальности, и наконец, появляетесь еще и вы с вашим капиталом.
Но вы не принимаете никаких решений. Более того, о них вам даже никто не расскажет. Зато ваш бизнес и ваши финансы полностью прозрачны для технологической платформы, вы и кнопку на компьютере не нажмете без участия одного из алгоритмов IBM. Поэтому истории про таинственных хакеров мне кажутся особенно нелепыми. Скорее, следует предположить, что новые технологические феодалы находят неправильным бить крестьян плетью на конюшне. Но это не значит, что они никак не могут наказать «независимых» капиталистов, тех, кого они с младых ногтей учат в бизнес-школах приобретать правильные инновации. Ведь в этом и состоит теперь задача капиталиста, не так ли? Вот-вот. Рим не прощает восстаний, даже если называется теперь по-другому.
Технология, ставшая параллельной реальностью, поскольку она, в значительной степени, уже мыслящая сущность, наказывает сенсорный или этический волюнтаризм, зато благосклонна к талантам иного рода. Мыслящая сущность принимает в себя только более сложную мысль, как бы тянется к ней или, говоря словами Плотина, техническая душа «воспаряет к другому объекту, если он выше, как если бы в ней жило смутное о нем воспоминание».
В более прозаических терминах о том же самом сказал бывший начальник аналитического управления КГБ СССР генерал Владимир Рубанов в интервью газете «Коммерсантъ»:
«Воспроизвести разработанный кем-то продукт или технологию не такое уж большое достижение. Проблема не в наличии продуктов, а в интеллектуально-творческом потенциале, способном их придумывать. Самостоятельное создание сложных программных платформ возможно только при наличии развитой индустрии с системами тестирования качества, устранения уязвимостей и глобальной системы обеспечения их эксплуатации.
Это компетенция не программистов, а так называемых «архитекторов». Это люди и структуры по моделированию процессов и систем управления, аналитики, специалисты по формализации описания соответствующих сфер деятельности и архитекторы информационных систем. Это и есть топ-уровень современной IT-индустрии, ее интеллектуальное ядро. Это те самые мозги, за которыми сегодня идет охота в глобальном масштабе.
В мировой практике уровень создаваемых информационных технологий определяется лицами, которые занимаются онтологическим (смысловым) проектированием, а не созданием технических решений».
Цит. по: Рубанов В., Пропагандой выиграть нельзя. Доминированием в технологиях – можно.
Психоисторический анализ без труда укажет на тип мышления, «за которым сегодня идет охота в глобальном масштабе». Это логико-интуитивная сторона интроверсии.
Сползание Запада в кроличью нору не означает, что из норы нет другого выхода. Это будет выход в интроверсию, в другой Запад.
Несомненно, окно Овертона для противников Запада, включая Россию, распахнуто не навсегда. А что не так с нами – об этом в следующей статье.