Мы не знаем, что находится за посадками и, по этому, опасаемся наступать. Неожиданно я услышал орудийный выстрел, и кто-то пронзительно закричал. Два человека, с искаженными от страха лицами, запрыгивают в наш окоп. Их трясет от страха, оружие они потеряли. Немного успокоившись, они рассказали, что во время разведки наткнулись на русский танк. Унтер попытался уничтожить его из фаустпатрона, но танк опередил его и выстрелил первым. Выстрелом ему снесло голову.
Наш отряд тает на глазах. Если русские сейчас начнут наступать, то уничтожат всех нас. Песок попадает на наши винтовки, и они постоянно дают осечки.
Внезапно послышалось лязганье гусениц и звук мотора. Откуда-то из-за посадок появился огромный русский танк. Остановившись, он повернул башню в нашу сторону, его орудие опустилось, и прозвучал грохот выстрел. Мы падаем на дно траншеи. Орудийные выстрелы и грохот взрывов сводят нас с ума. Танк прямой наводкой бьет по нашим окопам. Вокруг слышны предсмертные крики, у кого-то не выдерживают нервы, и они выскакивают из окопов, но тут же падают, скошенные пулеметными выстрелами. Танк стреляет с ужасающей точностью и в мозгу засела только одна мысль: остался ли кто нибудь в живых.
Укрываясь от огня, мы забежали в здание. Заметив нас, танк открывает по нам огонь. Стены покрываются трещинами, похоже, скоро оно развалится. Вокруг нас пролетают куски штукатурки, обломки кирпича, осколки металла. Танк по-прежнему стоит на месте. Я перебегаю в соседнее здание и вижу, как после очередного выстрела, здание, из которого я только что выбрался, начинает рушиться. Я не могу ждать, когда очередной снаряд залетит в мое укрытие и медленно спускаюсь к выходу. Сзади грохочет взрыв и взрывная волна сбивает меня с ног.
Неожиданно стрельба затихла, видимо у русского танка закончились боеприпасы, и он, пятясь, скрылся за посадками. Я поднимаюсь на ноги. Вокруг, то тут, то там, появляются фигуры уцелевших. Это просто невероятно, как они выжили в таком аду. Вокруг раздается скулящий плач раненых. В звенящей тишине от этих жутких стонов по коже пробегает мороз . Леденящий ужас сковывает меня.
Я, почему-то, вспоминаю вчерашний рассказ одного солдата про мост в Нордхафене. Его предстояло взорвать. Но на мост вышли наши немецкие женщины, старики, дети. У многих женщин на руках были младенцы. Они плакали и умоляли не взрывать мост. Ни угрозы, ни уговоры не помогали.
Они стояли на мосту, плакали и не слушали, что им говорили. А когда на набережной появился первый русский танк, мост был взорван. И тот солдат своими глазами видел, как в клубах взрыва в воду полетели тела тех, кто стоял на этом мосту.
Еще вчера я не верил его рассказу, а уже сегодня верю. Отгоняя от себя эти мысли, я двинулся вдоль набережной.
Берлин. 1945 год