В России ежегодно становится на 100 тысяч ВИЧ-инфицированных больше. В некоторых городах инфицировано уже больше 1% жителей, ВИЧ вышел за пределы традиционных «групп риска», поразил наших близких. И, к сожалению, ВИЧ разрушает семьи и не позволяет людям жить полноценной жизнью. Хотя, только ли ВИЧ?
В одном из своих постов я писал, как существенно отличаются риски передачи ВИЧ половым путем в зависимости от вида сексуального контакта. Среди незащищенных контактов самый опасный – анальный секс, затем – вагинальный и оральный. Естественно, что риски практически исчезают при использовании презервативов: их великое множество и для любых потребностей.
Для подростков презерватив – средство выбора. Конечно, воздержание в подростковом возрасте – еще лучше… Но, коли «уж, замуж, невтерпеж» - лучше презерватив, чем его отсутствие. Гормональные контрацептивы не заменяют презервативы. Они предотвращают беременность, но не венерические заболевания.
Сексуальные отношения с человеком, инфицированным ВИЧ, налагают определенные ограничения. Прежде всего - на самого человека, живущего с ВИЧ. Можно загреметь «на нары» - если партнеру удастся доказать, что его не предупредили о заболевании. И тут нужно думать о том, как предохраняться.
Вопрос: думают ли об этом люди с ВИЧ? По обывательским представлениям люди, живущие с ВИЧ – люди конченные. У них отсутствуют жизненные перспективы и с ними вообще лучше дела не иметь, не то чтобы семью создать или просто общаться. И вообще это – сплошь СПИД-террористы. Такие «воззрения» делают жизнь людей с ВИЧ и их близких невыносимой, а надежды на успех в противодействии эпидемии – беспочвенными. Дискриминация – лучшая питательная среда для продолжения эпидемии.
Очень хочется верить, что подобные представления в нашем обществе становятся дико выглядящими и, в перспективе (желательно ближней), сойдут «на нет». Люди, живущие с ВИЧ – они абсолютно такие же, как все. И чем бесконтрольнее развивается эпидемия, чем быстрее ВИЧ начинает выходить из «групп риска» в общее население – тем больше среди нас людей с ВИЧ, не отягощенных излишествами всякими нехорошими. И, пока отчетливых перспектив у «российской профилактики» не видно, риски инфицирования половым путем будут расти. А люди с ВИЧ создают обычные крепкие семьи, причем вне зависимости от того, есть у спутника жизни ВИЧ, или его нет. Они рожают детей, общаются, дружат. ВИЧ не передается через дружбу. И вести полноценную жизнь им помогают грандиозные результаты, достигнутые в лечении.
Да, современные технологии лечения ВИЧ-инфекции пока не позволяют «наглухо» вылечить больного, но они уже сделали заболевание обычным хроническим заболеванием: люди с ВИЧ, своевременно начавшие лечение, могут жить столько, сколько им отмерено индивидуальным биологическим хронометром. Это стало возможным потому, что на фоне специфического лечения ВИЧ не может разрушать иммунную систему организма. Антиретровирусная терапия (АРВТ) позволяет достичь того, что ВИЧ в крови перестает определяться лабораторными методами – это называется неопределяемая вирусная нагрузка.
И многочисленными исследованиями доказано: человек, у которого ВИЧ в крови не определяется, не может инфицировать своего партнера, он становится безопасным. Таким, как те, кого миновала ВИЧ-инфекция. А это – совершенно иное качество жизни.
Странно, что при современном уровне знаний и возможностях медицины, все еще остаются люди, которые отрицают существование ВИЧ, самого заболевания, убеждены (и стараются убедить других) в том, что АРВТ наносит вред организму, а человек умирает «не от ВИЧ-инфекции, а от назначенных ему препаратов». И, к сожалению, остаются люди, которые этим «товарищам» (СПИД-диссидентам, СПИД-отрицателям) слепо верят. Обрекая себя на гибель. А иногда обрекая на гибель и других людей, которые от них зависят. Прежде всего – своих детей. И очень хорошо, что, наконец, в России заговорили о том, что этих детей нужно защищать, внося изменения в действующее законодательство, в котором сейчас полно лазеек для ухода от ответственности.