Я рос в детском доме. Матери почти не помню: она умерла, когда мне было три года. Но в памяти остался неясный, будто размытая водой акварель, образ молодой женщины. Длинные темные волосы, глаза цвета гречишного мёда, нежный овал лица и что-то блестящее на шее — просто цепочка или с кулоном... Образ не только зрительный, в памяти живет ее голос — низкий, теплый, и протяжная песня, быть может, колыбельная. А еще запах... В детстве я принюхивался ко всем женщинам, от которых пахло духами. Иногда казалось: наконец уловил этот призрачный запах... Но нет, каждый раз — не то. С годами я уже не мог точно сказать, что в этом чудесном образе действительно отпечаталось в моей памяти, а что я домыслил, дорисовал, придумал...
Почему я оказался в детдоме? Об этом я спросил директрису, когда мне исполнилось одиннадцать. Ирина Александровна довольно долго молчала, но все, же ответила:
— Сеня, когда ты к нам попал, я лично пыталась разыскать кого-нибудь из твоей родни. Запросы посылала... Либо родственников у тебя вообще нет, либо они очень не хотят, чтобы их нашли.
— Не хотят? — ужаснулся я. — Значит, не любят меня?
— Скорее всего их нет в живых. И потом... — директриса обняла меня за плечи. — Ведь я тебя люблю... Тебя все наши любят...
Это было правдой. Меня в детдоме действительно любили. Повариха частенько подкармливала (я честно делился едой с товарищами), воспитательницы не наказывали и почти никогда не ругали. И среди воспитанников врагов, да и просто недоброжелателей, не было. Из всех переделок, будь то драка с пришлыми хулиганами, падение с забора, или эпидемия гриппа, подкосившая всех ребят, я всегда выходил с наименьшими потерями. Словно за спиной у меня все время стоял ангел-хранитель... Кстати, когда я был, совсем, маленьким, то часто просыпался среди ночи с ощущением, что кто-то на меня смотрит. Кто-то невидимый, но добрый, поэтому страха не было — лишь покой и радость. В семнадцать лет я первым за всю историю детдома поступил на физико-математический факультет столичного университета. Так как я сирота, мне предоставили место в общежитии и дали стипендию. На втором курсе я уже получал повышенную стипендию, поскольку стал круглым отличником. Обзавелся новыми приятелями, но день своего совершеннолетия решил отпраздновать дома — в родном детдоме. Был и огромный именинный пирог с повидлом, испеченный поварихой, и бесхитростные трогательные подарки моих маленьких друзей.
После торжества. Ирина Александровна позвала меня в свой кабинет: «Арсений, я хочу вручить тебе подарок... Вот, сама вязала. Примерь, в пору ли? — она протянула мне теплый синий свитер, а после того как я его надел (с размером угадала тютелька в тютельку!), протянула какой-то пожелтевший запечатанный конверт. На нем не было указано ни адреса отправителя, ни фамилии получателя — одна-единственная надпись наискосок: «Моему любимому сыну. Отдать в день его совершеннолетия».
— Что это? — спросил я.
— Тебя к нам в детдом привела соседка, — не захотела директриса ответить на мой вопрос. Или ответ предполагал долгое вступление... — Ты ведь не был «бесприданником».
Соседка принесла целый ворох твоих одежек, игрушки, детские книги. И этот конверт. Сказала, что задень до смерти твоей мамы проведывала ее в больнице, и та передала для тебя... Все эти годы он хранился у меня в столе.
Я поблагодарил, быстро попрощался и вышел — не терпелось прочитать мамино письмо.
«Сенечка, солнышко мое родное, — прочитал я, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. — Нам с тобой очень скоро предстоит расстаться. Врачи здесь замечательные, но они не боги и не смогут совершить чуда. Мне так тяжело оставлять тебя совсем одного! Но знай, сыночек, я всегда буду оберегать тебя. Сейчас я не могу подарить тебе ничего, кроме материнского благословения. Пусть тебе всегда и во всем везет, а беды и болезни обходят стороной.
Целую. Люблю. Твоя мама». ...В прошлом месяце мне исполнилось тридцать лет. Я вполне успешный человек, у меня интересная работа, собственное жилье, приличный заработок. Я женат на замечательной и очень любимой женщине, мы воспитываем чудесного сына — пятилетнего Ивана. Я уверен: все хорошее, что было, есть и будет в моей жизни, произошло благодаря маме. Она — мой главный и единственный оберег на все времена. Каждый день я стараюсь прожить так, чтобы ей не пришлось стыдиться за меня...
P. S. Мама, сегодня я возил жену на УЗИ, врач сказал, что у нас родится девочка. Я знаю, она будет доброй, умной и красивой — ведь она твоя внучка. Я назову ее Кирой, в твою честь. Можно?
Спасибо за прочтение, подписывайтесь на канал и ставте лайки)
