Когда началась Великая Отечественная война, мне было 11 лет. Я не помню, слышала ли я выступление Молотова по радио о нападении фашистской Германии на нашу страну или мне родители сказали. Помню, как мы со сверстниками собрались во дворе нашего дома, чтобы обсудить это событие. Мама решила увезти меня из Москвы к своей тете, моей двоюродной бабушке на хутор Ильменский в Волгоградскую область. Это где-то не доезжая километров двести до Волгограда. Тогда он назывался Сталинград. Но сразу уехать не получалось.
Какое-то не долгое время мы еще жили в Москве. Перед отъездом мы с мамой заклеили в нашей квартире бумагой крест-накрест все окна, чтобы стекла не выбило взрывной волной. Я уже знала, что такое авиа налеты. Несколько раз мы попадали под воздушную тревогу, которую пережидали на станции метро Красные ворота. Однажды просидели там, на рельсах всю ночь. К бабушке в Ильменское мы ехали долго и приехали только в конце лета. Как и все эвакуировавшиеся ехали мы в товарном вагоне. Это было тяжело и неудобно. Там было тесно и жарко. В деревне мы прожили почти год, когда война пришла и туда. Мой старший брат, после окончания школы пошел в артиллерийское училище. И когда война дошла до Волги и боевые действия начали разворачиваться под Сталинградом, его часть была направлена на этот участок фронта. До этого он воевал где-то под Москвой. Когда его перебрасывали на передовую под Сталинград, то ехал он той же дорогой, что и мы с мамой, когда добирались в Ильменское. Наш хутор был в километрах двадцати от железнодорожной станции, и он знал об этом. Поэтому проезжая в эшелоне мимо станции Себряково он кинул на платформу письмо – военный треугольничек. На письме была написана фамилия мамы, тети и название деревни, в которой мы жили. На станции всегда было много народу. Жители из разных окрестных деревень приходили туда, чтобы продавать продукты. Станционный работник видел, как военный из эшелона кинул что-то на платформу. Он поднял треугольничек и сообразил, что надо делать. Пошел с этим письмом на пристанционную площадь, где собирались местные жители, и где они торговали. Стал расспрашивать, не знает ли кто хутор, указанный на письме. Оказалась одна женщина знала, где находится этот хутор. На наше счастье, у нее даже оказались знакомые, которые жили в деревне по соседству с нами. Надо еще сказать, что моя мама, когда мы приехали к ее тете в деревню, стала учительствовать. Детей в этой деревне и в близлежащих было много, а школа из-за войны перестала работать. Вот моя мама и занималась с деревенскими ребятишками и со мной тоже. Некоторые дети приходили к ней из других деревень. И вот однажды, придя к ней на занятие, мальчик из соседней деревни принес с собой письмо от моего брата. Вот так чудесным образом до нас дошло это письмо, которое брат выбросил из вагона поезда, проезжая мимо места, где мы тогда жили. Он участвовал в борьбе за Сталинград, а потом дошел и до Берлина, в составе гвардейской дивизии ордена Суворова. А мы с мамой уже в конце 1942 г. вернулись обратно в Москву. В нашу пустую, холодную квартиру.