Автор: Елизавета Пивоварова
Талантливая, яркая, она - звезда сцены Театра им. Вахтангова, лауреат российских театральных премий “Чайка” и “Хрустальная Турандот” и ордена “Слава нации”. Она любима зрителями и востребована режиссёрами, она узнаваема и роскошна, хотя почему-то называет себя “девочкой с сомнительной внешностью”. Она - Юлия Рутберг.
Ваши коллеги говорят, что в работе Вы не умеете “экономить”. Что даёт силы, заставляя каждый день двигаться вперёд, даже если вопреки, наперекор событиям и настроению?
Прежде всего - это моя семья, потому что знаю, что я должна, что есть слово “надо”. Потом, несомненно, театр, который я бесконечно люблю, как бесконечно люблю моих партнеров по сцене. И даже тогда, когда работа с одной стороны отбирает силы, то с другой чрезвычайно наполняет тебя счастьем, потому что понимаешь - ты делаешь то, что действительно нужно людям. И это не самообман, ведь никакая сумма прописью тебя не заставит быть счастливой.
Вы как-то обмолвились, что актер – профессия ответственная. Когда Вы особенно остро это почувствовали?
Я это поняла ещё в Вахтанговском училище, а в театре произошло осознание: ты должен отвечать за то, что эмоционально сообщаешь залу. Артисты ведь медиумы, обладающие большим энергетическим зарядом, и очень важно какое “ядро” ты посылаешь зрителям, чем ты их “заражаешь”! Надо суметь заставить людей думать, сопереживать, даже плакать. Впрочем, заставить – неправильное слово. Надо искренне проживать то, что ты делаешь, и тогда зрители сами будут подключаться, а если этого не происходит, то всегда виноват артист, который плохо играет.
Это Вы о том, что без провала никогда не поймешь, что такое настоящий успех. Помню, Вы как-то говорили, что у Вас были потрясающие провалы. Какой запомнился больше всего?
“Трехгрошовая опера” в постановке Гарри Марковича Черняховского. В одном месте и в одно время собралось столько прекрасных людей, была придумана неимоверная декорация и потрясающий свет, замечательные костюмы, совмещение зонгов Брехта и оперной музыки, но в какой-то момент, словно всё разъединилось и перестало работать на одну цель.
Почему так вышло? Трудно объяснить. Для репетиций подобная ситуация нормальна, но потом спектакль так и не “задышал”. Словно какой-то бес вселился в этот материал, его невозможно было ухватить, он всё время выскальзывал из рук. Мы из кожи вон лезли, а зал не реагировал. Получилась такая “артель напрасный труд”. Тем не менее, сейчас я могу с уверенностью сказать, что это был столь изящный провал, что на фоне некоторых сегодняшних постановок, данная “неудача” имела бы большой успех.
Актеры, на мой взгляд, не просто медиумы. Они - стихия. Какая стихия Вы?
Вода. Но не океан, который при всем своем величии страшен, он - ловец человеческих душ, матрица. Наверное, море… Знаете, когда я впервые увидела Красное море, заглянула в его глубину, то буквально захлебнулась от восторга, потому что никогда не представляла себе, что персонажи диснеевских мультиков будут плавать под водой (смеётся). Но и не море. Я та вода, которая в постоянном движении, подобно горной реке. Умею и бурлить, и спокойно течь, и выплёскиваться.
С кино у Вас долго не было взаимного притяжения. После того, как в фильме Алексея Симонова “Отряд” в результате монтажа в кадре осталась только Ваша спина, Вы шутили, что в большой кинематограф “вошли спиной”. Когда произошёл поворот на 180 градусов?
Лицом меня “развернул” Евгений Гинзбург. Это была маленькая роль в его телевизионном мюзикле по рассказам Ги де Мопасана “Руанская дева по прозвищу Пышка”. Играла публичную женщину, и мне было позволено спеть два музыкальных номера и станцевать.
Вообще я попала в такую блистательную команду людей, что теперь можно только позавидовать самой себе. Оператором на картине был младший брат драматурга и поэта Александра Галича Валерий Аркадьевич Гинзбург (работал на фильмах “Комиссар”, “Живет такой парень”, “Когда деревья были большими”, “Солдат Иван Бровкин” и др. – Прим.ред.), по-настоящему великий человек, с которым мы подружились на всю жизнь. А с Евгением Александровичем (Гинзбургом. – Прим.ред.) у нас произошла “влюбленность по собственному желанию”. Он был для меня Богом, который видел во мне абсолютно все качества – комические, трагические, музыкальные, танцевальные. Позже я снималась во всех его картинах. Невероятное везение!
Затем судьба свела меня с Владимиром Яковлевичем Мотылем, и между нами возникла особая, чрезвычайно уважительная связь аксакала и младенца. У Мотыля я сыграла маленькую роль в полном метре “Расстанемся - пока хорошие” по мотивам рассказа Фазиля Искандера “Дудка старого Хасана”. Мой персонаж – Аду, прислуга княгини, горбатая женщина, с усами. И это было замечательно! Так что у меня к кино нет никаких претензий.
Потом, в 90-е, начался кошмар, и так получалось, что мне планомерно предлагали роли врачей, куртизанок или журналисток. Поэтому я абсолютно сознательно на пять лет сосредоточилась только на театре. Наверное, существует какое-то высшее предназначение в том, со мной работали прекрасные театральные режиссёры, а у кого-то их не было и нет. Так что все шансы, какие у меня были, я использовала. И это лучшая театральная режиссура ХХ века! Читать далее