Анна Нетребко и Юсиф Эйвазов открыли сезон на сцене Ла Скала оперой "Андре Шенье".
Автор: Евгения Киселёва
Режиссёрская система мышления окончательно смешала пути музыкального театра. Будучи искренней сторонницей корректной по отношению к либретто сценической версии (в смысле – ряжение героев тринадцатого – четырнадцатого – пятнадцатого веков в эсэсовские формы явно не добавляет объёма сюжету), я прекрасно знакома с убийственно скучными, топорными “костюмными” спектаклями. Режиссёрские оперы часто оборачиваются копанием автора в собственных фобиях и комплексах, весьма далёких от оригинального произведения. Где же искать компромисс и в чём она, золотая середина?
Вот, к примеру, открытие сезона 2017/18 в Ла Скала (по традиции, проходит 7 декабря, в день покровителя города святого Амвросия). Событие незаурядное, даже несмотря на то, что миланский театр уже давно выпустил из рук пальму первенства в оперной иерархии. Дают “Андре Шенье” Умберто Джордано, оперу на сюжет из времён Великой французской революции, где ужасы террора соседствуют с классической историей любви и смертью главных героев в финале. Шенье, к тому же, – историческая личность, и тех, кого интересует отличный от оперного взгляд на кончину великого поэта, адресую к пушкинскому “в последние мгновения они декламировали “Андромаху” Расина”. В былые времена опера Джордано стабильно держалась в репертуаре ведущих театров, потом её забыли, но сегодня она переживает новую волну популярности. Любители знают эту музыку по записям с Каллас, Тебальди, дель Монако, Доминго, Корелли, Паваротти, Каррерасом – и современнные исполнители с энтузиазмом вступают в соревнование с легендами прошлого. Афишу этой премьеры украшали имена любимцев Милана Анны Нетребко и Луки Сальси.
Музыкальный руководитель театра Риккардо Шайи заявил курс на веризм, ещё в девяностые оттеснённый барочным репертуаром, в 2016 году постановкой “Ужина шутов” того же Джордано. Дирижёр славится любовью к полнокровной итальянской музыке рубежа XIX – XX столетий и ведёт “Шенье” с нескрываемым удовольствием – для него это благоуханная, праздничная, яркая партитура, лишённая щемящих трагических полутонов. Ни одной паузы для аплодисментов после хитовых номеров, лишь бесконечные вибрирующие, живые потоки звука. Особенно отчётливо на первый план выведена арфа, в оркестре Шайи звучащая совсем “по-лирному”, – всё-таки аполлоническая тема в драме о Поэте одна из самых важных (кстати, в тексте либретто использованы некоторые фрагменты лирики реального Шенье). Почти нигде дирижёр не теряет баланса между звучанием оркестра и солистов, однако в финальном дуэте позволяет своим инструменталистам такой неудержимый взлёт, что становится ясно – эта музыка выжила бы и без голосов, в качестве симфонической поэмы. Но безмерный объём звука, да ещё и под конец представления, не щадит солистов: Анну Нетребко, исполнявшую в миланской премьере партию возлюбленной поэта Маддалены де Куаньи, сложно перекричать оркестровым tutti, но вот Юсифу Эйвазову – Шенье – пришлось нелегко.
Этим красоты спектакля и ограничились: вдохновенная подача музыкального материала – это немало, но всё же недостаточно в отсутствие какой-либо сценической концепции. Работа приглашённого в Скала режиссёра Марио Мартоне, обладателя солидного театрального и кинематографического опыта, свелась к разведению артистов в правую – левую кулисы; благопристойно-традиционалистское действие вяленько раскрывало сюжет и вовсе не позволило раскрыться артистам. Отрекомендованный в буклете как “эксперт в создании исторических фресок”, Мартоне со своей командой – художницей Маргаритой Палли и художницей по костюмам Урсулой Патцак – создали пресное старомодное зрелище, напрочь перечеркнувшее театральные достижения двадцать первого века. Казалось, все эти чепцы-сюртуки-канделябры-парики взяты с дальней полки театрального склада, причём – с миру по нитке. Декорация первого акта – нечто среднее между “Травиатой” и “Пиковой дамой” (не считать же, впрямь, большой находкой корчащиеся в зеркалах лица простолюдинов и аристократов!), второго – отсылка к кабачку Лилас Пастья из “Кармен”, третьего – кабинет Скарпиа из “Тоски”… Чтобы было понятнее: “Шенье” – двойник недавней аморфной мариинской “Адрианы Лекуврёр”, на премьере исполненной как раз той же центральной парой Нетребко – Эйвазов. Что неслучайно – относясь к одному периоду и, при этом, будучи настолько же веристскими, насколько и белькантовыми, оперы эти требуют сходного состава голосов. Читать далее на портале о культуре Ревизор.ru.