Когда мне исполнилось уже 22 года. Родители говорили мне, что я должен: закончить вуз, пройти стажировку, учиться на курсах. Ты должен пройти все ступеньки. Ты должен слушать шефа. Ты должен, ты должен. Я получил свою первую зарплату и понял: это не то, о чём я мечтал. Десять тысяч! На эти деньги мне нужно было есть, кататься по Москве, что-нибудь на себя надеть… От отчаяния мне хотелось кричать. Я молчал.
Мой однокурсник, с которым мы вместе стажировались, начал подворовывать. И меня подбивал. Для него всё закончилось печально… Следствие – судимость. Недостачу отдела почему-то повесили на всех сотрудников – поровну. В тот месяц я получил на руки три тысячи рублей…
Так безрадостно пролетел год. Да, мне дали должность, скромную, но уже что-то. Мне дали свой кабинет. В оупен-спейсе. И «гигантский» оклад – 15 000 рублей. Пятнадцать, Карл! Шеф увидел, чего я стою, начал грузить работой. Пока его «блатные» пили кофе, я батрачил за троих. Но им – премии в три оклада, а мне – жаркие рукопожатия.
Стоило мне только косячить, шеф сразу лишал меня премиальных. И каждый раз он говорил: «не нравится – уходи». «Тебя никто не держит». «У нас очередь таких же убежищ, как ты».
Не знаю, что меня ранило сильнее – нищенская зарплата или эти слова. Или то, что мои «коллеги» пьют кофе, пока я клепаю отчёты, работаю с клиентами, считаю, отгружаю. А ведь у меня – цифры, статистика, контракты. Я пытался найти тенденции, пытался советоваться. Но всегда слышал: «не нравится – уходи».
Наверно, я бы остался в этой корпорации – не буду говорить, что за она, но название звучное. Мне вроде как завидовали все друзья, что я работаю в таком КРУТОМ месте. Правда, один мой товарищ (назовём его Пэ) смотрел мне в глаза – и как будто видел там мою боль. Он как будто что-то хотел сказать. Остался бы, ведь моя (на тот момент) девушка рассказала мне, что беременна – радости не было границ. Мы уже прикидывали, где будем жить – у её родителей или у моих, где поставим кроватку. Подали заявление в ЗАГС.
И тут бац – осложнения. Она легла на сохранение на втором месяце! Мне пришлось продать всё, чтобы оплатить ей нормальную клинику. Бесплатная медицина? Забудьте, там сразу предложили сделать аборт. Я набрал кредитов. Я хотел ребёнка, хотя даже не представлял, что это такое. Работал сверхурочно, по ночам, по выходным. Но шеф только скалился и находил косяки. Я ему рассказал про свою беду, он выделил мне матпомощь – 20 000 рублей. Ну спасибо и на том!
Я – экономист, расписал свои перспективы на полгода, на год вперёд. Получалось, что если даже мы выкарабкаемся, если я стану отцом, всё равно ни на что не хватит. Три месяца я нормально не ел. Всё, что мог себе позволить – вермишель, макароны, гречка. Диетическое питание для малышки тянуло почти всю зарплату. Естественно, сил у меня не было. Дальше должно было быть только хуже…
Всё решил случай. Опять собрались друзья. Я честно сказал, что денег нет вообще, но хотел хотя бы с ними поесть и чего таить – выпить. Смотрю – Пэ не пьёт. Он увидел, как мне плохо, начал показывать свои фотки. Вот он в Римини. Вот – на Гоа со своей девушкой. Вот его новая тачка. Не успокоил. Я спросил: - Почему ты не пьёшь? Он ответил: - Голова должна быть чистой.
Деваться мне было некуда. Вместо вечеров и ночей на работе я начал тратить своё время на эту тему. Да, пришлось минимально вложиться. Но Пэ меня не обманул: очень скоро я осознал свои ошибки и кредитов больше не брал! Дальше – больше. Сам не заметил, как мой доход начал расти. Тут как раз мне дали хорошую зарплату на моей работе – двадцать тысяч рублей. За эти деньги я больше не хотел вставать со стула – так и сказал. Надо же, за спиной стоял шеф. «Не нравится – уходи». Я встал и ушёл, «блатные» крутили пальцем у виска.
Сейчас. Я – счастливый отец. Мой доход больше не зависит от прихотей дяди. Денег мне хватает, долгов – нет. Жена видит меня не только по выходным, но и каждый день. Мы вместе просыпаемся – это круто, когда тебя любят. Ждём, когда наш сынок подрастёт, чтобы слетать в Римини. Мы, конечно, и Ниццу можем себе позволить, но она хочет именно в Римини. Я всё ещё боюсь, страх – это нормально. Больше всего я боюсь вернуться в ту беспросветную жизнь, где шеф пугал меня будущим. Моим – светлым будущим.
Коротко: « Все деньги шли на кредит. Я понял: если не выиграть сражение с этим равнодушным миром, то не выдержу – «дезертирую» до сорока. Звучит как сказка, но у меня всё получилось».
