Мы тогда походили на глянцевых идиоток,
Жадно глотали в сауне за пятнадцать соток
Шампанское. И в горло убого визжали.
"Вот же ж мы шлюхи" - так думалось, когда уезжали.
Только таксистке Вере было не до веселья.
Нас распирало от близящегося похмелья.
Мокрой башке невдомек, куда она катится.
"Жирная ты иль не жирная, какая разница?"
А оказалось большая.. И шапка не по размеру.
Прибыли чудом живые, с надеждой на Веру.
"Дайте скорее ведро, тошнит от урода,
Я ему щас втащу в трусливую морду!"
Холод прижал к скамье, голова тяжелела.
Ели влачили до дома обмякшее тело.
"Утром поговорим, не могу, закончились силы."
"Да, ты права, прости, что же я натворила.."
Мы тогда походили на глянцевых идиоток,
Жадно глотали в сауне за пятнадцать соток
Шампанское. И в горло убого визжали.
"Вот же ж мы шлюхи" - так думалось, когда уезжали.
Только таксистке Вере было не до веселья.
Нас распирало от близящегося похмелья.
Мокрой башке невдомек, куда она катится.
"Жирная ты иль не жирная, какая разница?"
А оказалось большая.. И шапка не по размеру.
Прибыли чудом живые, с надеждой на Веру.
"Дайте скорее ведро, тошнит от урода,
Я ему щас втащу в трусливую морду!"
Холод прижал к скамье, голова тяжелела.
Ели влачили до дома обмякшее тело.
"Утром поговорим, не могу, закончились силы."
"Да, ты права, прости, что же я натворила.."