Есть такой министр - Владимир Ростиславович Мединский. Надо признать – далеко не самый лучший деятель культуры, ибо славен он такими делами как памятная табличка Маннергейму, государственное финансирование непонятных фильмов, памятники с ошибками, речью про лишние хромосомы и т.п. Успехи его работы не очень способствуют ни народной популярности, ни признанию профессиональным сообществом.
Пожалуй, отставка была бы для него достойной наградой.
У него есть учёная степень доктора исторических наук, которой его хотят лишить, мотивируя это крайне низким качеством диссертационной работы. Не вдаваясь в детали, предположим, что диссертация действительно очень плоха и ученая степень присуждена ошибочно. Но борьба с этой научной работой или ученой степенью господина министра будет иметь неприятные последствия, даже если затевалась она исключительно ради всеобщего блага и ни в коем случае не преследовала политических целей.
Нормальные правители почти никогда не отменяют решений предшественников или, по крайней мере, не делают это публично, - это дискредитирует не прошлого лидера, а всю государственную власть. Так было в России в девяностых годах, когда семьдесят советских лет были объявлены исторической ошибкой. Так было на протяжении всей независимости Украины, чья новейшая история стала чередой политических кризисов. То же самое происходит сейчас в Штатах, где противники Трампа готовы дискредитировать всё что угодно - институт выборов, собственные спецслужбы, избирателей, - вообще всё. И если победить они еще могут, то удержаться на политическом Олимпе им будет крайне трудно. Можно сравнять гору, чтобы сбросить царя горы, но куда тогда будешь подниматься ты сам?
Нас это вроде бы не касается. Стабильность, непререкаемый авторитет верховной власти и все такое прочно вошли в нашу жизнь от телеэкранов до анекдотов. Однако, ларчик Пандоры просто открывается.
Борьба с ученой степенью будет иметь, как минимум, столь же плачевные последствия, как и с должностью. В отличии от власти, у нашего образования не очень сложилось с престижем. Связано ли это с финансированием, работой с общественностью, качеством или чем-то еще - вопрос сложный. Но лишение всего одной ученой степени может повлечь за собой снежный ком:
- <зачеркнуто>Царь</зачеркнуто>Диссер-то у министра ненастоящий! - скажет некто и подумает: - А у Марьиванны с кафедры гуслеведения с чего ему быть настоящим? Науку свою не знает, а вот нужных людей знает, выслугу лет имеет - степень в кармане.
У нас, увы, не так мало плохих диссертаций – вскрыв содержимое одной, мы через некоторое время получим отвращение всех слоёв населения даже к словосочетанию «российское образование». А когда на проблему обратит внимание государство, оно решит ее в своем излюбленном стиле - создаст специальные комиссии по проверке научных работ на "мединскость". Вероятность успеха этой затеи крайне мала, а вероятность превращения науки в придаток бумажной работы - нет. Дальше вы не пройдете, пока не получите бумаги.
Если наших героев действительно волнует низкое качество научных работ и образования в целом, то тут можно увидеть тысячи точек приложения силы. Это борьба с плоскоземельщиками, антипрививочниками и другой лженаукой, это пропаганда здравого смысла и рационального мышления, это обмен опытом с зарубежными и местными коллегами, это (на мой взгляд самое главное) отказ от нынешнего подхода, когда количество и частота публикаций играют большую роль, чем сама научная деятельность. Но это все, к сожалению, сложнее, чем борьба с министром.
Есть проблемы, чтобы решить которые, надо кричать с колоколен, а есть те, которые решают тайно. Один из французских министров культуры это прекрасно понимал в отличие от наших борцов с диссертациями:
- Если я не ошибаюсь, ваше преосвященство, - ответил Бувилль, изумленный таким началом беседы, - вы противились тому, чтобы объявить папу Бонифация еретиком или, во всяком случае, хотя бы посмертно осудить его, и король Филипп не мог вам этого простить.
- Говоря откровенно, мессир, вы слишком много с меня спрашиваете. Короли не понимают, чего они требуют от людей. Если человек в один прекрасный день сам может очутиться на папском престоле, он не должен создавать подобных прецедентов. Когда король вступает на царство, он ведь отнюдь не склонен заявлять во всеуслышание, что его покойный батюшка был-де изменником, сластолюбцем или грабителем...
Морис Дрюон "Узница Шато-Гайара"