Сначала она тебя не замечает. Сидишь на ветке, смотришь на нее, думаешь, дура, что ли? Ты перья мои видела? Ты цвет их видела? Да за меня статистика! Таких оттенков больше нет. Ребята кивают, мол, да, ты прав, она дура. А мне плевать, пусть кивают. Мне эта дура нравится. Но не замечает. Вот же дура!
Потом вижу, с подругами на цветке сидят. Розовые такие, смеются, тыкаются в соску. Посасывают из нее, торкаются. И хохочут. Чё хохотать-то? Тупицы какие-то.
Вчера один летал. Скучно. Цветки какие-то серые вчера. Подтянешься к одному — не то, подтянешься к другому — снова не то. Устал быстро. Сел на ветку, чешу пузо. Глядь — пропархнула! Как будто по делу летит. Ну я же вижу, что перья в пыльце. Какое дело может быть, когда по бокам усыпано? Ясно, что после смены мается. А чего маяться? Заметила, значит. такого самца трудно не заметить. Перья у меня кайфовые. Когда над ручьем летаю, всегда косяка вниз давлю, любуюсь на себя. Красавец.
И вот, пролетает она рядом. Ну, я не дурак, смекнул. Подлетаю рядом, становлюсь по соседству.
— Барышня, — говорю. — Ты чё?
— Ничё, — говорит.
И улетает. Я за ней.
— Эй, — говорю. — Барышня.
— Чего тебе?
— Чего ты тут? — спрашиваю.
— А чего тебе? — отвечает.
— Ты чё, — говорю. — Ты чё?
— Фу, какой.
И упорхнула. И слышу самочки ее за листом запищали.
Ну, блин, тупая же. Чего такая?
Так и не подружились.
Комары на пиво зовут. Потом подружусь.