Автор: Уолтер Марсден
Перевод с английского: Ольга Казначеева
Двое мужчин брели через пустыню. Один из них отцепил флягу от пояса и поспешил, опережая другого. На краю неглубокой расщелины он остановился. Мучительный крик сорвался с его пересохших губ.
- О Боже! - застонал он. - Джим, тут сухо!
Джим подошел к нему и посмотрел вниз на пересохшую скважину. Его товарищ проявлял признаки паники. Бросив на него косой взгляд, Джим заметил:
- Значит, мы не сбились с пути, не так ли?
Его спутник швырнул бесполезную теперь флягу на землю и в слепом безумии отчаяния стал проклинать Бога, к которому взывал еще минуту назад. Джим посмотрел на своего давнего делового партнера.
- Береги дыхание, Боб. - Он говорил низким ровным тоном, стараясь успокоить друга. - Лучше выкинь пистолет. Тоже дополнительный вес.
Подавая пример, он избавился от патронташа и кобуры, но Боб не повторил его поступок. Вместо этого, при упоминании слова «пистолет» взгляд сумасшедшего сверкнул оттенком дикости.
Джим заметил это и действовал быстро.
- Нет, нет, - сказал он, выдергивая оружие Боба из кобуры, и зашвырнул пистолеты так далеко, как только смог.
- Боб, старик, держи себя в руках. Мы еще живы, не так ли? У нас еще есть шансы. Точно говорю, мы не одни в пустыне. Мы повстречаем кого-нибудь, кто сможет поделиться с нами водой.
- Никаких шансов, - пробормотал Боб, - мы уже все равно, что мертвы.
- Ой, брось! Теперь мы должны добраться до Бедрока. У нас обязательно получится. Ладно, пойдем! Мы и так потратили слишком много времени.
Джим направился в сторону городка Бедрок, их единственной надежды. Боб потащился за ним.
Склонив головы и спрятав глаза под полями шляп, двое мужчин вошли в ад. Нигде ни следа тени. Пустыня не давала ни малейшего укрытия от бьющего с медного неба беспощадного солнца. Раскаленные дьяволы танцевали и крутились вокруг них. Все же они продолжали свой путь, потому что один горел желанием жить и обладал достаточной силой воли, чтобы увлечь за собой другого.
Это был ад! Шаг, еще шаг, и еще шаг, пока ходьба не стала автоматической. Жгучая жажда вытесняла другие страдания. Их пересохшие рты и запеченные губы настойчиво требовали воды. Как будто в наказание за богохульство Боба, солнце сияло во всю силу. И, по иронии судьбы, фляга Джима, забытая, висела на стороне светила. Они молчали, в разговорах не было необходимости.
Когда Боб сбивался с шага, Джим хватал его за руку и подгонял. И они шли дальше. «Как долго мы сможем бороться?» - спрашивал себя Джим.
Остаток дня они все так же двигались, пытаясь пересечь море пылающего песка. Борьба Джима за жизнь стала одержимостью: в полубреду он воображал солнце живым врагом. Он погрозил солнцу кулаком, попытался обругать его и потащил Боба дальше, стараясь помешать усилиям врага убить их.
С наступлением вечера стало полегче. Отдыхая, они опустили ноющие от усталости тела в остывающий песок. Пролежав некоторое время, Джим повернулся. Двинувшись, он почувствовал на боку флягу, с жаром схватил ее и встряхнул. Вспыхнувшая в груди надежда умерла, когда не раздалось ожидаемое бульканье. В лихорадке Джим забыл, что фляга давно пуста. Он отшвырнул ее в сторону приятеля, который лежал, вытянувшись, с закрытыми глазами. Затем, охваченный внезапным озарением, он снова схватил флягу и вернул ее на поясной крючок. Джим приложил немало усилий, поднимая Боба на ноги, и преуспел после неоднократных попыток. Они снова начали свой усталый марш.
Если бы кто-нибудь когда-либо обвинил Джима Коултера в знании психологии, он бы ответил: «Я не владею греческим. Что означает это слово на обычном языке?» Но безумная схема, которую он обдумывал в данную минуту, была достойна ума настоящего ученого. Джим не был последователем учения о преобладании разума над материей. Поэтому скажем, что возникший план ему внушило провидение и покончим с этим.
С рассветом следующего дня Боб молча уселся и упрямо отказался двигаться. Джим упал на песок рядом с ним, чтобы собраться с остатками сил. Через некоторое время он поднялся на ноги и отцепил от ремня флягу. Затем наклонился над распростерым телом спутника и потряс его. Когда Боб посмотрел на Джима, тот держал флягу у губ и делал вид, что пьет из нее. Глаза Боба расширились.
Он поднялся на одной руке и протянул другую за флягой. Его челюсть отпала в изумлении, когда Джим, усмехаясь сквозь пыль на лице, покачал головой и отвернулся. Боб пытался заговорить, но ни звука не вырвалось из его горла. Слово "вода" застыло на губах. У Джима была вода! У Джима была вода! У Джима была вода!
Эта мысль настойчиво жгла мозг Боба. Он пьяно поднялся на ноги и, шатаясь, побрел за Джимом. Началась безумная гонка!
Джим повернулся и снова насмешливо поднес флягу к губам. Страшный крик прорвался наконец из горла Боба.
Он попытался бежать вперед и упал. Снова встал и устремился за Джимом, у которого была вода, вода! У Джима была вода, но он не дал ему ни капли! Теперь Джим понял, что, подобно Франкенштейну, сотворил неистового монстра, который угрожал уничтожить создателя. Он прицепил флягу к поясу и больше не трогал ее.
На холме, который ограждает город Бедрок от простора великой пустыни, два седых старателя понукали своих захудалых ослов. Когда они остановились на вершине плоскогорья, чтобы стереть пот с лиц, один из них уронил платок.
- Укуси меня блоха! - крикнул он. - Гляди, Дасти!
Дасти, посмотрев в указанном ему направлении, увидел фигуру человека, ползущего футах в двадцати от другого, преследующего его пьяной походкой. Оба старика спустились с холма как раз вовремя, чтобы спасти ползущего, которого догнал его спутник.
Несмотря на очевидно ослабленное состояние, преследователь казался наделенным силой маньяка и представлял серьезную проблему, которую Дасти решил, стукнув его по голове рукоятью кольта. Затем они обратили внимание на другого, все еще подававшего признаки жизни. На его поясе была пустая фляга.
- Сюда, Сэмюел, - позвал Дасти товарища, - возьми бурдюк воды и позаботься о них, а я вернусь в город за помощью.
Потребовалось некоторое время и тщательный уход, чтобы вернуть Бобу здоровье и нормальное состояние ума, но врачу, который был привезен из более современного города, чем Бедрок, это успешно удалось. Восстановив способность здраво рассуждать, Боб очень скоро осознал, что его друг сделал для него. После того, как их ослики, нагруженные бурдюками с водой, потерялись во время песчаной бури, фляга Джима опустела первой. Вывод был очевиден: Джим не издевался над Бобом, а спасал его. Когда Джим, услышав, что друг выздоровел, навестил его, Боб встретил друга со слезами на глазах.
- Джим, старина, - сказал он после рукопожатия. - Я отдам тебе свою долю в шахте. Это самое меньшее, что я могу сделать для тебя за спасение моей никчемной жизни.
- Как и я для тебя! Послушай, Боб! - добавил Джим, опередив попытку друга запротестовать, - Как, по-твоему, я сумел бы дойти, если бы за спиной не шел ты, готовый съесть меня живьем?