Дождь на улице лил, лил, лил... "Можно?" - за столик подсели двое. Один высокий, русоволосый, с открытым, наивным лицом, с рабочими руками - машинное масло в них въелось навеки. Кольцо обручальное у него горит как новенькое. Высокого зовут Вовка. Приятель его, Серега, постарше, пониже ростом, поумудренней жизнью. "Не думайте, - обидчиво предупредил Вовка, - мы приставать не будем", - они сели с вином, с пельменями в пластиковых тарелках. ...А я и не думала. Я спасалась от дождя в привокзальном кафе. Заведение приличное - с мебелью под дерево, со шторами на зарешеченных окнах; чистое, без бомжей. Я баюкала ожидание и всё помешивала ложечкой чай, густой и коричневый.
- Живешь-живешь, поговорить не с кем, - вдруг пожаловался Серега, косясь в мою сторону.
Вовка пододвинулся ко мне поближе и решительно положил локти на стол.
- Нет, - ожесточенно начал он, глядя голубыми хмельными глазами, - ты скажи, скажи, что женщинам нужно?! Вот я женился, я пять лет ей не изменял, я с ним, - показывает на Серегу, - не связывался, всё - в дом! А она пришла в три часа ночи с трусами в руках - как теперь жить?! Неужели деньги - главное? Вот мы тебя первый раз видим (и последний, наверное), скажи - только не ври - зачем жить?!
- Брось, не вяжись, - успокаивает приятеля Серега, - человек поезда ждет, а ты лезешь со своими неудачами. Нужен ты ей больно!
Но мне жалко Вовку, жалко грустные глаза, золотое колечко. Неужели такому красивому парню можно изменить?! Я говорю ему о том, что деньги - навоз, что все пройдет и что жить без любви - страшно, невозможно и невыносимо.
- Ха! - скептически улыбается Серега. - Хоть сейчас плати 180 рублей и выбирай любовь - блондинку, брюнетку, худую или толстую. Хаза за углом.
- А ты пробовал, пробовал?! - кричит Вовка.
- Да че ты орешь?! - шипит Серега. Мы, действительно, давно уже в центре внимания немногочисленных посетителей кафе. И признается еще тише:
- Пробовал.
- Ну? - блокируемся мы с Вовкой и торжествующе, в один голос, вопим.
Серега печально-согласительно качает головой:
- Ничего хорошего...
Они долго, перебивая и цепляясь друг к другу, с ненужными повторами и подробностями рассказывали о себе и о своей жизни. Их слушали: охранник у дверей, юноша за стойкой, женщина, убирающая посуду. Дождь все лил, лил, лил... Он стал уже совсем ночным. А я думала о том, как нестерпимо хочется домой, и давала себе честное слово, что я никуда - хоть пистолет наставляй - не буду больше уезжать...
Книга "Мы всё ещё русские" здесь
Другие статьи, рассказы, эссе "Про жизнь" читайте здесь