Хотите — верьте, хотите — нет, но Рори Галлахер повлиял на меня сильнее, чем Джими Хемдрикс. Рори, как никто другой, помог мне осознать, что я хочу сделать карьеру, играя на гитаре. Taste были фантастической группой. Рори играл на гитаре и пел, на басу был Чарли Маккрекен — он потом перешел в The Spencer Davis Group, а барабанил Джон Уилсон, который раньше был в Them. До Джона и Чарли в группе была пара других ребят, но именно этот состав я помню лучше всего. Они были типичным пауэр-трио. Я ходил на Taste в клуб под названием Mother’s в Бирмингеме. Я тогда еще был почти ребенком. Когда я впервые увидел Рори, то еще даже не умел играть на гитаре. Ни малейшего понятия не имел. Но это парень с побитым Стратокастером и усилителем AC30, который, обливаясь потом, играл блюз — если точнее, я думаю, это следует называть прогрессивный блюз — произвел на меня невероятное впечатление. Я бы не сказал, что Галлахер был недооценен, люди знали о нем, но он так и не смог добиться той популярности, как