14 января на SciOne выложили обсуждение когнитивистики с Марией Фаликман, доктором психологических наук, руководителем департамента психологии НИУ ВШЭ. С первых минут ролика Мария Вячеславовна поднимает вопросы "Что такое сознание?" (0:56) и "Как субъективный опыт связан с работой мозга?" (1:01). Фаликман утверждает, что упомянутую психофизическую проблему невозможно решить эмпирическими методами (7:20). Разберемся, так ли это и поможем Марии найти сознание.
Когнитивным ученым стоит перестать искать сознание в мозге и посмотреть на язык, которым они подступаются к проблеме. Если трактовать язык как существующий отдельно от говорящих мир, где абстрактные объекты-слова указывают на объекты материального мира, то философские проблемы превращаются в неразрешимую игру слов и их проблематично использовать для предсказания и контроля чего-либо. Беррес Фредерик Скиннер, пионер естественно-научного подхода к поведению, предложил альтернативу — смотреть на язык как на активность говорящих и анализировать его как любое другое поведение, искать провоцирующие разговор события и контролирующие его последствия.
Буквальная трактовка языка создает условия для ошибки овеществления. Ученые ищут сознание, но единственное доказательство, что сознание можно найти как стол — слово "сознание" входит в класс существительных. Скиннеровская программа предлагает заменить поиск сознания внутри организма на поиск наблюдаемых от третьего лица событий, в присутствии которых наблюдатели говорят про сознание.
Сознание видно со стороны — если бы сознанием называли мозговую активность, то о нем бы говорили два с половиной человека. Об альфа-ритме не говорят вне лаборатории потому, что альфа-ритм не виден без специального оборудования. Разговор о дофамине появился вне лаборатории, когда превратился в метафорическое описание ситуации, где поведение появляется снова и снова.
Разговор о сознании появляется как разговор о сознании других людей и разговор о своем сознании. Анализ случаев разговора о сознании других людей показывает, что разговор о сознании контролируют те же события, что и разговор о жизни. Мы говорим, что человек в сознании (и живой), когда он двигается. Во сне человек не двигается и сказать, что во сне человек в сознании проблематично. Лунатиков по ошибке принимают за бодрствующих и это показывает, насколько важны движения для разговоров о сознании.
Одного движения недостаточно, чтобы мы сказали, что человек "осознает, что делает". Пациенты с расстройствами быстрой фазы сна двигаются, но видно, что они "не в сознании". Парализованные пациенты не двигаются, но врачи признают их как "находящихся в сознании". Граница между парализованным пациентом и пациентом в коме лежит в возможности отбирать поведение последствиями. Если пациент полностью парализован, но моргает или есть электрическая активность мозга, то врачи могут ввести на оставшуюся активность последствия (например, моргни один раз, если показываю нужную букву) и скудное по внешнему виду поведение пациента изменится.
Специалисты NASA договорились, что будут называть живыми организмами все объекты, которые подвержены дарвиновской эволюции, т.е. самовоспроизводятся, мутируют при воспроизведении и ограничены условиями в возможности воспроизведения. Похожим образом можно определить сознание. Мы говорим, что поведение сознательное, если оно поддается оперантному обусловливанию, т.е. самовоспроизводится, варьируется от воспроизведения к воспроизведению и не все варианты совместимы с выживанием организма. Пациенты в коме реагируют на раздражители, но мы не видим у них спонтанной активности, поэтому их поведение "непроизвольно".
Проблемы возникают со вторым смыслом сознания, субъективным опытом. Скиннер указывал, что разговор о субъективном опыте практически полностью совпадает с простым обозначением места, где пересекаются поведение и среда. Когда я говорю, что вижу небо — сторонний наблюдатель может встать на мое место и пережить "видеть небо". Сложнее объяснить "разницу в интерпретации", которая кажется точно существующей внутри организма.
Нельзя воспроизвести "потерять друга" убив случайного человека, но "потерянный друг" находится не под кожей, а в истории отношений. Воссоздать потерю друга можно, если кто-то другой убьет человека, с которым у меня была долгая история и на которого у меня были распределены время и ресурсы. Понять, каково быть летучей мышью — это воссоздать условия, в которых живет летучая мышь. Ограничить зрительную информацию, создать опасность быть съеденной днем, масштабировать объекты, чтобы ветер влиял на движение как ураган.
Резюмируя, о сознании говорят как о подверженности поведения оперантному обусловливанию или как о совокупности произошедших вокруг организма событий. Психофизическая проблема и оба смысла сознания пригодны для эмпирического изучения. Скиннеровская трактовка предполагает, что программа поиска сознания в мозге не продвигает понимание субъективного опыта и сознания потому, что подменяет изначально существовавшие на уровне организма феномены поведением мозга. Когнитивистика избегает изучать опыт как историю взаимодействия организма и среды на поведение мозга и сознание как подверженность поведения отбору последствиями.
Автор: Иван Чистяков
Поставьте лайк и подпишитесь на канал, чтобы чаще видеть наши материалы :)