«Мы хотим, чтобы волонтёрство переросло в профессию и Новосибирск стал вторым городом в России, где появятся профессиональные больничные клоуны», – признаётся Надежда Бочкарёва.
Сейчас в России решают, чему посвятить наступивший 2018-й, и одна из идей – Год гражданской активности, проще говоря – Год волонтёра. Но для активистов «Больничных клоунов НОС» в Новосибирске таким годом стал 2017-й – ребята отпраздновали своё пятилетие и получили президентский грант, который позволит им развиваться и привлекать всё новых артистов.
ВашГород.Новосибирск поговорил с основателем «Больничных клоунов» Надеждой Бочкарёвой об атмосферной клоунаде, детском страхе и узнал, почему волонтёр должен обязательно получать зарплату.
О клоунах-айтишниках и требованиях к волонтёрам
- Надежда, как вы начинали ваш проект в Новосибирске, кто стоял у истоков?
- Движение зародилось в 2013 году, сама организация появилась в 2014-м. Начинали мы вдвоём с Александрой Фокиной: потом она вышла замуж, уехала в Кемерово и сейчас продолжает развивать этот проект уже там. Мы вдохновились российским движением АНО «Больничные клоуны» под управлением Константина Седова и обучались у первых профессиональных больничных клоунов в нашей стране.
Примерно год мы с Сашей ходили вдвоём в две больницы Новосибирска: детскую больницу скорой помощи на Красном проспекте и гематологическое отделение центральной больницы в Краснообске. А когда провели первую городскую школу, к нам присоединилось ещё порядка 10-13 ребят. Потом была уже вторая городская школа, третья – и мы начали развиваться.
- Сколько сейчас человек в вашей команде? Больничный клоун – кто это чаще всего по профессии?
- Теперь благодаря гранту у нас появился штат, в нём три человека. Это организатор – я, менеджер проектов и бухгалтер. Также есть и ребята-волонтёры, примерно 10-16 человек.
Наши клоуны – это люди абсолютно разных возрастов и профессий. Самым юным 23-24 года, самым зрелым – около 60 лет. В команде есть дипломированный психолог, есть ребята, которые только учатся на психолога, журналисты, филологи, редакторы в научных журналах. Одна девочка – ведущий-аниматор. Работают с нами сотрудники мэрии, есть даже представитель крупной ИТ-компании – он работает на одной из руководящих должностей…
- Но ведь всегда бывают те, кто пришёл, попробовал – и не получилось… Вы можете точно понять по новому клоуну – этот человек в команде не останется?
- У нас есть одно основное требование к волонтёрам – это возраст от 22-23 лет. Со студентами у нас практика не сложилась: это ребята, которые только определяются в жизни, ищут себя – и это нормально. Но больничная клоунада, помимо любви к детям, харизмы, умения веселить, имеет такой важный аспект, как ответственность.
Это регулярное волонтёрство, это еженедельный труд. Чтобы постоянно приходить к детям в больницы, нужно быть сознательным, взвешенным, зрелым человеком.
О волонтёрских зарплатах и смехотерапии
- Ваша работа – это больше импровизация или какие-то заготовки? Как вы учите волонтёров?
- У нас есть шаблоны, которые мы отрабатываем в школах, но они незначительные. В основном это импровизация, контактная работа, партнёрская работа. Плюс создание такого общего игрового пространства с тем, что (и кто!) есть в больнице. Персонал, родители – все, кто приходит, попадают в это пространство.
Весной мы проводим набор, так называемую городскую школу больничных клоунов, а осенью – свои стажировочные мастер-классы, обучение. В этом году, так как мы выиграли грант, у нас есть возможность учиться и тренироваться практически каждый месяц. У нас и различные импровизации: контактная, музыкальная, голосовая, актёрское мастерство, клоунада и многое другое.
- Большинство ваших клоунов – это люди с постоянной работой, стабильным доходом. Но ведь даже самому ответственному человеку сложно заниматься волонтёрством годами только из-за любви к детям. Как удержать людей?
- В 2017 году мы сформировали для себя основную цель: мы хотим, чтобы волонтёрство переросло в профессию и Новосибирск стал вторым городом в России после Москвы, где появятся профессиональные больничные клоуны. Сейчас так работает организация Константина Седова: у него есть штат и люди работают по договору.
Да, по сравнению с теми же профессиональными аниматорами они получают небольшие деньги, тем более по меркам Москвы. Хорошо зарабатывать в волонтёрстве вообще сложно, но такая компенсация позволяет существовать, не выгорать на работе, позволяет двигаться вперёд.
Конечно, первостепенная задача – делать добро для детей, но просто сделать добро, принести шарик и поиграть – это разово. А это же терапия – смехотерапия, клоунотерапия, арт-терапия. Наше дело требует постоянного обучения, постоянной новизны, постоянной включённости, внутренней отдачи. Такие люди должны быть профессионалами – и получать за это деньги.
- Вы получили президентский грант в конце годе. Уже есть какие-то ближайшие планы, как развиваться дальше?
- Мы хотим запустить другое больничное волонтёрство помимо клоунады, где не требуется такой включённости и сложной работы, можно подменить друг друга. Вот-вот начнём проект «Сказка на носу», уже изданы большие планшеты со сказками. Мы читали их с детьми на летних фестивалях, очень классно заходит, но в больницах пока не пробовали.
Есть ещё одно направление – выставки по привлечению волонтёров. Сейчас нашу клоунскую выставку можно увидеть в библиотеках.
Идей у нас много, мы постоянно развиваемся, и если увеличить финансирование, мы бы, конечно, больше выстреливали, были бы ещё полезнее. Поэтому мы очень благодарны президентскому гранту: мы отметили юбилей, чаще проводим мастер-классы, стабильно выходим в больницы, показываем спектакли в домах малютки, в социальных приютах.
О детских страхах и эмоциональных фильтрах
- Чем отличается больничная клоунада от цирковой?
- Цирковой клоун работает на арене, на большую массу зрителей, – это ковёрный клоун. А больничный клоун – мы для себя так определили – атмосферный. Он создаёт атмосферу, и его зрители – это здесь и сейчас, у него на носу, в палате. Клоун может и маму приобнять, с кем-то просто пообщаться по душам.
Больничные клоуны эмпатичные, а цирковые – артистичные, это артисты оригинального жанра.
- А дети вас не боятся, как это бывает с цирковыми клоунами?
- Да, такие случаи бывают, но это абсолютно нормальное явление. Чувства даны нам для проживания определённых моментов, и страх говорит о предстоящей опасности. Здесь главное – услышать ребёнка: если тебе страшно, я не буду вторгаться в твои личные границы.
Страх – это не значит, что нужно резко переключать детей, заставить смеяться, подарить шарик, включать все чувства. Нужно сделать так, чтобы ребёнок становился эмоционально грамотным, чтобы он чувствовал и понимал свои эмоции.
- Как вы справляетесь, постоянно работая с больными детьми? Ставите какую-то эмоциональную блокировку?
- Психологического блока у нас нет – есть фильтр. Есть защита – нос, есть партнёр по работе. Мы реагируем на ребят не так, как медперсонал. Для нас дети – это не конвейер и не пациенты. Мы видим в них прежде всего детей.
Наши волонтёры ведь пришли в больничную клоунаду не случайно, для чего-то это всё нам дано – видеть какие-то вещи в детях и через смех это всё убирать. У каждого из нас есть какие-то внутренние блоки и все по-разному сталкиваются с разными болезнями. Есть клоуны, которые, например, не ходят в нейрохирургию, а есть те, кто не работает с пациентами в онкологии. Есть те, кто тяжело реагирует на паллиативных детей, а есть, кто категорически отказывается ходить в так называемые лёгкие отделения – травму, например. Они чувствуют себя нужными и важными в «тяжёлых отделениях», считают, что там могут сделать больше. Всё зависит от человека.
Фото из архива Надежды Бочкарёвой и «Больничных клоунов НОС»
Читайте также:
Новосибирцам предложили попробовать себя в роли больничных клоунов
Новосибирцев позвали держать "Выше НОС" на семейном фестивале