Пока светская и модная общественность московского (этот или этот телеграм-каналы) и местного уровней огрызаются друг на друга за то, кому досталось, а кому не досталось место в партере модного показа, Проекция решила посмотреть на феномен Гоши Рубчинского не только с модной, но и с культурной стороны.
О том, что Гоша Рубчинский внес в мир современной фотографии мы писали в предыдущем посте нашего канала.
Событие искусства, на звание которого, может быть даже сам того не предполагая, претендует прошедший в Екатеринбурге модный показ, случается, если возникают несколько обстоятельств:
1) понимание того, что зритель должен находиться внутри и одновременно на дистанции к произведению искусства (и его составляющим);
2) зритель в какой-то момент может сам стать тем, кто создает это произведение;
3) событие может сложиться и стать значимым без участия зрителей, потому что все составляющие представления адресуют общее послание вовне, за пределы действа.
Конечно, нельзя пытаться раскрыть суть события, не увидев его воочию. Несмотря на это, мы выделили "маркеры", которые показывают, что это событие принадлежит не только миру моды. То, как сложились все составляющие показа и то, какой контекст оно собой охватило, переводит модное сообщение в художественное.
Для показа выбран город, стоящий на границе Европы и Азии. А местом проведения - Ельцин-центр, как музей истории политической "инстанции" общества и зал под названием «Свобода». Важно и название коллекции / представления "Друг вдруг - враг". Комментарии к этим обстоятельствам излишни.
Обычно модный показ - это ситуация присутствия и наблюдения: модели ходят по подиуму, а гости смотрят. В показе Рубчинского эти две составляющих разделены. Подиум заменен на иммерсивное действие, смешивающее роли гостя и модели, того, кто демонстрирует и того, кто смотрит.
Наблюдение вынесено за пределы самого действия и дано в виде гигантской многоканальной трансляции в фойе центра, ведущейся с нескольких камер, каждая из них -
отдельная точка взгляда, позиции. Трансляции охватывают зал "Свобода" и другие комнаты музея, стилизованные под магазин, автобус или инсталляцию зала президиума. Помимо гостей шоу, тут и там в поле зрения камеры оказываются модели - молодые люди, одетые в изумрудные треники, бежевый тренчкот и другую униформу "парней с окраин из 90-х".
С одной стороны, возникает вопрос: кто может охватить всё представление разом - наблюдать за шоу и находиться на шоу? Кажется, такая возможность изначально вынесена за пределы человеческих способностей. С другой - какая ситуация возникает на пересечении появления стиля 90-х в музее, воспроизводящем дух 90-х годов?
Сам показ был выстроен как перформанс и определенно напоминал (от возраста участников до агрессивности подачи и логомании) прогремевший на Венецианской биеннале проект «Фауст» художницы Анне Имхоф, представленный в немецком павильоне и получивший главную премию, «Золотого льва». Междисциплинарное, дискомфортное, таранящее тебя своей текучестью представление под звуковое сопровождение из смеси техно, скрежета и барочной литургии, исполняемой участниками (у Рубчинского показ проходил под живой перформанс музыкальной группы), где ты как зритель, в растерянности, бесконечно находишь свой мир, свои переживания и свои симптомы в том, что проживают и выстраивают для тебя актеры в зале.
Кажется, то же происходит при смешении "акторов"-моделей с гостями показа. Модели Рубчинского - всегда парни (на этом показе была одна девушка, и это исключение) и они - собирательный образ бунтующей юности, драйва, всплеска, ожиданий и скрытого до поры до времени напора. Так, судя по нескольким интервью, он видит страну в её прекрасном будущем и юность как символ её постоянного обновления.
Тем интереснее обдумать финальный аккорд показа - все молодые герои хором исполнили песню «Гудбай, Америка» группы Nautilus Pompilius. Юность - это то, что формируется. Песня «Нау» (написана в 1985 году) появилась в начале зарождающейся эпохи, определившей заново понятие свободы в нашей стране.
О чем именно поют, к кому и к чему взывают, куда смотрят молодые парни из сегодняшнего поколения 14-20-летних - в этом кроется смысл совмещения, случившегося в Ельцин-центре. Каждый из задумавшихся определит его для себя. Как стоит задуматься и о том, что коллаборация с одним из ведущих российских художников важного для истории страны поколения «московских концептуалистов», Эриком Булатовым, выделило слово «Враг» в качестве уходящей в перспективу надписи на черном худи.
Внутри всех элементов события искусства, которым всё же стал модный показ Гоши Рубчинского, эта надпись постоянно оборачивается меткой, поставленной властью на тех, кто ей не угоден, и внутренним камертоном в отношении тех, кто пытается запереть свободу. Молодости придется определиться. И при этом, как молодой, которому еще предстоит созреть, ты всегда немного растерян перед этой ответственностью.
Подписывайтесь на наш каналы в Яндекс.Дзен, Телеграм и становитесь читателем сайта Проекция.
Или задайте любой вопрос в наш Телеграм-чат для обратной связи.