"30 августа 94-го года мы с официальным визитом отправились в Германию. Прибыли вечером... Перед сном мы немного посидели вместе с президентом и спокойно разошлись. Утро же началось с неприятностей. Ко мне прибежал взволнованный доктор:
- Александр Васильевич, надо что-то делать. Время еще раннее, а Борис Николаевич уже "устал". К тому же просит еще "расслабиться" перед церемонией.
Ельцин пребывал в нервном состоянии. Его угнетали разговоры про русских, которые разгромили Германию в Великой Отечественной войне, а теперь едва ли не с позором покидают
немецкую территорию, и еще не известно, кто в результате победил.
Увидев меня, Наина Иосифовна тут же сообщила:
- Александр Васильевич, я только пиво ему давала.
Но я быстро выяснил, что помимо пива в ассортименте были и другие напитки. Жена президента, наверное, о них не знала.
Борис Николаевич действительно выглядел "усталым". По моей просьбе врачи дали ему подышать нашатырем. Нашатырь бодрит и быстро приводит захмелевшего человека в чувство. Пригласили парикмахера — он вымыл голову президенту, сделал массаж лица, красиво уложил волосы. От этих процедур шеф вроде протрезвел. Быстро оделись и сели в машину.
...Начался парад, на котором я едва не прослезился: наши воины маршировали несравненно лучше солдат бундесвера. Торжественный марш немцев выглядел строевой самодеятельностью по сравнению с чеканным шагом российских ребят. Коль тоже заметил разницу и смутился — ему стало неудобно за хваленую немецкую выправку, которая на этом параде никак не проявилась. Потом солдаты запели. Наши и маршировали, и пели одновременно. Половину куплетов исполнили на русском языке, остальные — на немецком. Специально для этой церемонии была написана песня "Прощай, Германия!". Министра обороны выступление растрогало — глаза у Павла Сергеевича сделались влажными.
Настроение Ельцина от явного превосходства российских воинов над немецкими заметно улучшилось, а потом стало и вовсе замечательным. Во время обеда он выпил много сухого красного вина — немецкий официант не успевал подливать, — а солнце усилило действие напитка. Президент резвился: гоготал сочным баритоном, раскованно жестикулировал и нес откровенную ахинею. Я сидел напротив и готов был провалиться сквозь землю от стыда.
...Пока Ельцин возлагал цветы, мне сообщили, что напротив памятника через дорогу, собрались представители фашистской партии с плакатами. Целая толпа. Они возбуждены, кричат, но подходить к ним ни в коем случае не следует. А президент, как нарочно, уже настроился пообщаться с "благодарным" немецким народом.
- Борис Николаевич, к этим людям категорически подходить нельзя, — предупредил я. — Это — фашисты. Вас сфотографируют вместе с ними, и выйдет очередной скандал.
Запрет на Ельцина подействовал, словно красная тряпка на быка:
- Что?! Все равно пойду...
И демонстративно зашагал к людям с плакатами. Пришлось преградить дорогу. Борис Николаевич рассвирепел, ухватил меня за галстук и рванул. До сих пор не понимаю, как журналисты проглядели такой сенсационный кадр. "Поединок" заметили только ребята из охраны — мои подчиненные. Разодранный галстук я тут же снял и вернулся в автобус.
Из "Мерседеса" вышел только тогда, когда президент России начал музицировать около мэрии вместе с оркестром полиции Берлина. Никакого дирижерского умения у Бориса Николаевича не было, но это не помешало ему выхватить у обалдевшего дирижера палочку и обосноваться за пультом. Ельцин размахивал руками так эмоционально и убедительно, что вполне мог сойти за автора исполняемого музыкального произведения. И зрители, и корреспонденты, и музыканты тоже сильно развеселились. Ничего подобного они нигде и никогда не наблюдали, да и вряд ли еще увидят. А президент принял улюлюканья и вопли за восторженное признание своего дирижерского таланта.
Рядом со мной за "концертом провинциальной филармонии" наблюдал Владимир Шумейко — в то время председатель Совета Федерации. Он держал меня за руку и утешал:
- Александр Васильевич, я тебя прошу, успокойся. Подожди... Ничего страшного пока не произошло...
Намахавшись палочкой, Ельцин решил пропеть несколько куплетов из "Калинки-малинки". Всех слов он не знал, зато отдельные фразы тянул с чувством, зычным громким голосом. Обычно исполнение "Калинки" сопровождалось игрой на ложках. Но их, к счастью, сегодня под рукой не оказалось.
Позднее моя жена рассказала, что в те дни НТВ бесконечно повторяло кадры "показательных" выступлений Ельцина. И она плакала от стыда за нашу страну..."
Из книги руководителя Службы безопасности президента Российской Федерации А.Коржакова "Борис Ельцин: от рассвета до заката"
