В 1993 я поступил в Ташкентское Высшее Общевойсковое Командное Училище. После срочной службы я подавал рапорт в одно из летных училищ, но узбеки в том году решили курсантов в Россию не отправлять, а учить у себя. Так в 1993 году в ТВОКУ кроме пехоты набрали по взводу пограничников, артиллеристов и замполитов и роту летчиков.
В начале осени мы все вернулись с обкатки танками и вечером наш ротный поставил задачу, чтоб к утру форма была постирана и поглажена и представил нам нового старшину. В 1-м взводе большая часть курсантов была из местных, я в том числе. Мы решили воспользоваться всеобщей суматохой и постираться по домам. Минут тридцать мы маячили перед глазами у нового старшины, а потом отпросились стираться в умывальник между «губой» и санчастью. Минуя умывальник, мы дружно перемахнули забор и разошлись каждый в свою сторону. Мне было по пути с одним из курсантов (он по пути в "гражданку" переоделся), мы с ним рванули по улице ген. Петрова, в надежде что нас догонит какой-нибудь трамвай, которые так поздно уже практически не ходили. Через две остановки мы встретили двух курсантов из взвода пограничников. Вчетвером мы могли уже и за такси заплатить. Не прождав и пары минут, мы увидели выезжающего из темноты офицера. Это оказался командир взвода пограничников лейтенант с говорящей фамилией – Несговоров. Несговоров велел нам через 10 минут доложить дежурному по училищу, что он задержал нас в самоволке. И проследовать на гауптвахту. Скомандовал нам: «бегом марш!» и уехал. Пробежав сотню метров я развернулся и продолжил путь домой. А пограничники побежали в училище. Ночью я постирался и утром с первым трамваем вернулся в училище. Через день, во время занятий, ко мне подошёл мой взводный л-т Норматов:
- Ты где был прошлой ночью?
- В казарме спал. – Честно признался я.
- А позапрошлой?
- А позапрошлой мы все стирались. Вот ребята все меня видели.
- Ладно, пиши объяснительную, где был.
Я и написал, что меня видели не меньше 18-ти курсантов (далее список всех самовольщиков) и старшина роты. Что самое забавное – старшина подтвердил, что пол ночи видел меня то там, то сям. Еще через день меня вызвали к замполиту батальона. Я спокойно зашел. Там уже сидели Норматов и Несговоров. Мне начали рассказывать, что обманывать не хорошо. Я честно глядя в глаза продолжал утверждать, что в ту ночь не покидал училище. Тогда в канцелярию пригласили с гауптвахты тех двух пограничников, но и они сказали, что меня не узнают, что да мол, тот курсант тоже был высокий, но лицо совсем другое. После очной ставки нас всех отпустили. Из кабинета выскочил Несговоров и глядя на меня снизу вверх пообещал довести это дело до военной прокуратуры, чтоб неповадно было обманывать офицеров. На что я опять сказал, что он ошибается и меня не видел. В общем от меня отстали.
Прошло полгода. Пограничников переселили в другое здание, а нас стали обучать программе Як-52. Задумка начальства была, что мы после 1-го курса уже летать на них будем. В результате мы ни минуты не налетали из-за отсутствия бензина. Но это было потом, а тогда мы стали ездить на занятия в Ташкентский аэроклуб. Там рядом и пограничники оказались. Встретились мы с Несговоровым снова. Он уже без прежних эмоций спросил меня, был ли я в самоволке или нет, он мол никому не скажет. Я опять сказал, что в самоволке не был. Он задумчиво на меня посмотрел, передал привет Норматову и ушёл.
Ещё через полгода мне удалось перевестись в Тамбовское Высшее Военное Авиационное Училище Лётчиков. Там я ещё год проучился и вот приехал на летних каникулах в Ташкент. Пошёл в комендатуру отмечаться и встретил там уже ст. л-та Норматова, который менялся с патруля. Разговорились о том, о сём. И он меня спрашивает:
- А на самом деле ты был тогда в самоволке?
- Конечно был – отвечаю – теперь-то что скрывать.
Норматов посмеялся и говорит:
- Сейчас сменюсь с патруля, позвоню Несговорову, он же тогда поверил, что это и на самом деле был не ты.
Вот я и говорю – врать плохо, но если уж начали, делайте это уверенно, так чтоб сомнений не было даже у тех, кто знает правду.