С оленеводом Олегом Кытчиевым мы познакомились на станции Огоньер амуро-якутской железнодорожной магистрали. Он сидел на раскладном стуле, который всегда возит с собой. Рядом стояла пластмассовая клетка, а внутри сидел двухмесячный щенок Гриша. Олег вез хаски к тете в Томмот — на продажу. Олегу 52 года, он служил в ракетных войсках стратегического назначения, а потом демобилизовался и уехал к себе в деревню выращивать оленей и хаски — жить точно так как жил его отец, который однажды ушел в лес и не вернулся. С Олегом мы просидели несколько часов, ожидая поезда. Иногда переписываемся — по смс. Недавно он написал, что нашел ранненего ястреба недалеко от дома. А вот некоторые мысли, которые мне высказывал Олег, угощая пирожками, которые ему в дорогу приготовила жена.
"Пенсия, хоть и военная, но маленькая. Я живу оленями и охотой. Лес — это стихия. Есть вода, где плавают корабли с капитанами, есть воздух, там пилоты. А мы ходим по лесу, дикому и долгому. Кто-то хочет, чтобы его прах раз
С оленеводом Олегом Кытчиевым мы познакомились на станции Огоньер амуро-якутской железнодорожной магистрали. Он сидел на раскладном стуле, который всегда возит с собой. Рядом стояла пластмассовая клетка, а внутри сидел двухмесячный щенок Гриша. Олег вез хаски к тете в Томмот — на продажу. Олегу 52 года, он служил в ракетных войсках стратегического назначения, а потом демобилизовался и уехал к себе в деревню выращивать оленей и хаски — жить точно так как жил его отец, который однажды ушел в лес и не вернулся. С Олегом мы просидели несколько часов, ожидая поезда. Иногда переписываемся — по смс. Недавно он написал, что нашел ранненего ястреба недалеко от дома. А вот некоторые мысли, которые мне высказывал Олег, угощая пирожками, которые ему в дорогу приготовила жена.
"Пенсия, хоть и военная, но маленькая. Я живу оленями и охотой. Лес — это стихия. Есть вода, где плавают корабли с капитанами, есть воздух, там пилоты. А мы ходим по лесу, дикому и долгому. Кто-то хочет, чтобы его прах развеяли над морем или высоко в горах. Я хочу погибнуть в лесу, как мой отец. Не прям сейчас, конечно. Еще хочу забор доделать, чтобы кур спокойно выпускать на участок"
"Это иллюзия, что человек хозяин природы. Высади среднестатистического человека в тайгу, он погибнет там мгновенно, никакая экипировка не поможет. Я с детства ухожу подолгу в лес, но по-прежнему его боюсь и уважаю. Лес — отдельный и опасный мир со своими законами о которых мы часто никакого понятия не имеем"
"Мужчина выбирает один раз. У меня было много женщин. Не как у рок-звезд, конечно, но хватило. Так вот жена — совсем другое, другая. Она — мое плечо, чтобы опереться, моя крепость. Не все женщины способны на такие отношения. Но если уж у вас совпало — никуда не беги, иначе погибнешь, таких шансов в жизни мало выпадает. У меня как: запью — Валя за оленями смотрит, собак кормит, меня выхаживает. И самые сильные мужчины — отчаянно слабы"
"Я поздно понял, что нельзя ненавидеть. Никого и никогда. Банально, да? Но я долго так жил — ругал правительство и соседа. Выходил из дома, спотыкался о порог и ругал его. Однажды возвращался домой зимой с охоты — упал, поломал ногу, лежал полдня и матерился, пока меня чудом не нашли. И вдруг почувствовал сколько я трачу энергии на ненависть, сколько своего времени, которое уходит. Да черт с ним с правительством и с соседом, а порог я починю. Ну, это звучит банально, а ты полежи на снегу пару часов — другая степень понимания появится."
