Баттлы Oxxxymiron’а с Гнойным, а затем с Dizaster’ом были самыми ожидаемыми событиями лета и осени. О них писали многие издания, твитили блогеры и участники поединков. И неудивительно: социальные сети, особенно Twitter и Instagram ― «рог изобилия» для баттлов. Стоит высказаться в адрес оппонента, как сразу следует «брошенная перчатка» и приглашение на поединок. Впрочем, чтобы бросить вызов, необязательно кого-то оскорблять ― достаточно прямым текстом предложить сопернику схлестнуться в потоке панчей, двойных рифм, метафор и, куда без них, унижений.
Но шумихой вокруг баттлов увлечены не все. Старший научный сотрудник факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова Михаил Эдельштейн считает их занятным общественным феноменом, однако признаётся, что ему это «совершенно неинтересно ни как филологу, ни как просто слушателю». Единственной вещью, в которой есть какие-то интересные места, он называет трек «Где нас нет» Oxxxymiron’а, «но и то ― с чем сравнивать: если со Скриптонитом или с Бастой ―тогда конечно».
«Самое любопытное в баттлах и в рэп-культуре ― это её герметичность, ― говорит Эдельштейн. ― Чтобы понимать, о чем речь, надо быть глубоко внутри, иначе все это будет звучать для тебя как разговор на суахили. В рок-культуре, скажем, ничего подобного не было. Вот об этом интересно было бы подумать, как-то связать с популярностью реалити-шоу, соцсетей. То есть социологам, культурологам здесь есть, где порезвиться».
Писатель Дмитрий Быков (кстати, выпускник журфака МГУ) после баттла Оксимирона с Гнойным заявил, что «рэп — современная, наиболее живая и успешная форма существования русской поэзии». Наделять рэп таким высоким статусом не надо, возражает и.о. заведующего кафедрой стилистики русского языка факультета журналистики доцент Владимир Славкин. Но видеть в нём угрозу русскому языку тоже не стоит, говорит он: «Олбанский тоже был у всех на слуху ― и где он сейчас?».
Другое мнение у доцента философского факультета Светланы Поляковой: «Такая афроамериканская прививка придала нашему молодежному сленгу новый импульс, ― полагает она. ― Считаю, что это явление останется в рамках определенной молодежной субкультуры, популярность которой, вероятно, будет расти».
О поэтической стороне рэпа Михаил Эдельштейн высказывается весьма резко: «Все эти разговоры серьезных людей о глубинах рэп-поэзии вызывают у меня недоумение. Я воспитан на классическом роке. Ну смешно же после Дилана, Коэна, Йэна Андерсона, Гребенщикова, Летова, да пусть даже Шевчука с Цоем всерьез обсуждать хоть Эминема, хоть того же Oxxxymiron’а».
При этом он напомнил, что 30 лет назад никто не мог представить Боба Дилана в качестве нобелевского лауреата. «Может, мы еще увидим, как Кендрик Ламар читает нобелевскую лекцию, а Oxxxymiron’а проходят в школе, ― допускает Эдельштейн. ― Но не менее вероятно, что через пять лет на смену хип-хопу придет новая субкультурная мода, а нынешние лидеры поколения будут зарабатывать гастрольным чесом по провинции, как сейчас это делают звезды 90-х». «Признаюсь, второй вариант больше греет мне душу», ― резюмирует Михаил Юрьевич.
Будущее поэзии ― точно не за этими авторами, уверена Полякова: «Если бы все свелось к рэпу, это была бы смерть поэзии». «Будущее ― за теми, кто ценит Пушкина, Пастернака, Окуджаву, Бродского и других самых разных замечательных поэтов (если речь идет именно о поэзии)», ― соглашается Славкин.
В любом случае хайп, вызванный рэп-баттлами, будет нарастать, количество просмотров на YouTube увеличиваться, а споры ― умножаться. Впрочем, нашим экспертам и тут есть, что возразить: «Словечко "хайп" русскую речь не обогащает, тем более что оно четкого смыслового значения не имеет», ― утверждает Владимир Славкин.