Новичок «Зенита» - о стремлении закрепиться в основе ЦСКА и о том, откуда у него появилось прозвище "Балотелли".
— Вы считаетесь воспитанником ЦСКА. Но справочники говорят, что начинали заниматься футболом в родном Липецке.
— Да. Но было понятно, что для более серьезной подготовки нужно куда-то переезжать. Перед глазами стоял пример брата. Он старше на семь лет, занимался в школе тверской «Волги», ездил на просмотры в Москву. Но ни в «Локомотив», ни в «Спартак», ни в ЦСКА его не взяли. Для меня это стало дополнительным стимулом.
— Вы стали настоящим открытием этого года. Но в 2009 году вы уже попадали в заявку ЦСКА на матчи Лиги чемпионов, зимой 2010-го тренировались с основой. Чувствовали тогда, что готовы уже играть?
- Мне казалось, что шанс получу. Вагнер тогда играл в аренде в Бразилии, Думбия в ЦСКА еще не пришел. Но возможности себя проявить я так и не получил. Это было решение Слуцкого. Да, потом я выбыл из-за травмы. Но и раньше много матчей отсидел на замене, на поле ни разу не вышел. В середине сезона отправился в свою первую аренду – в астраханский «Волгарь-Газпром».
— Надежду вернуться в ЦСКА тогда сохранили?
— Не просто надежду – закрепиться в ЦСКА оставалось моей целью. Ближе всего к ней я подошел спустя два года, после выступлений за «Урал» и брянское «Динамо». У ЦСКА тогда были кадровые проблемы в атаке: Вагнер снова играл в Бразилии, Думбия мучился со спиной, Нецид получил серьезную травму. Все вроде располагало к тому, что буду играть. Думал, мое время вот-вот настанет. Но Слуцкий снова решил по-другому. И винить здесь некого – значит, сам не смог убедить тренера в своей готовности играть на таком уровне.
— Откуда у вас появилось прозвище Балотелли? — Сначала меня в ЦСКА звали Заба. А «Бало» первым произнес Мамаев. Не знаю почему, возможно, из-за того, что в прозвище тоже четыре буквы. Другие ребята это подхватили, Слуцкому тоже понравилось. Когда в сборную приехал, Акинфеев сразу про ту кличку вспомнил. Увидел меня: «О! Привет, Балотелли!»