Дедушко Игнатко и его двухгодовалый внучёк Олёха сидят на тёплой, прогретой за день августовским солнышком завалинке. Олёха увлечён подъеданием из алюминиевой кружки остатков малины, что накидала ему мамка после отбора в варенье. Куда такое варенье с червяками, не дай Бог - гость заметит?! А Олёхе -то что сделается с этих обморышей, ведь ешшо прабабка говаривала: не тот червяк, что мы с тобой едим, а вот тот, что нас будет есть – вот тот червяк! И поэтому Олёха сидит, измазанный ягодным соком, как говорят, с ног до головы. А если точнее – от сбитых, закрашенных зелёнкой коленок до крутого, искусанного комарами лба. Когда такой крутой лоб имел пацанёнок, говорили старики : –Ну, этот пойдё-ёт! /А куда пойдёт - токмо этим старикам и было ведомо/. Дед курит неизменную козью ножку, щурится, вглядываясь в глубину деревенской улицы, рыжую от пыли, поднятую стадом из коров и овец в лучах заходящего солнца, и обсказывает то ли сам себе, то ли несмышлёному Олёхе всё, что замеча