Жизнь есть сон. В нашем повседневном существовании, так же, как и в сновидении, нет ни логики, ни конца, ни начала. То сладкое забытье, то мучительное пробуждение.
Вот провинциальный городок. Райцентр. Подновленный бронзовой краской памятник Ленину на центральной площади, выцветшие добела флаги на административных зданиях. Пенсию старушкам не платят уже три месяца. Внуки этих бабушек (и других тоже) возводят двух- трехуровневые коттеджи в "долине нищих" - на бывшем аэродромном поле. А что до поля, то сначала в городишко перестали летать "кукурузники", потом отменили поезд - проект тупиковой железнодорожной ветки более ста лет назад разрабатывал сосланный в эти края революционер-путеец.
Но все равно "цивилизация" - доходит. Местная жительница рассказывала, как она крушит по дорожным обочинам дикую коноплю - сын ее, в числе многих, "подсел", увлекся кайфом. А пьянство нынче по сравнению с опиумом и не порок вовсе... Правда, есть и другое - в районную детскую библиотеку даже летом, в жару, приходят вдумчивые подростки, выписывают в тетрадки "высказывания", читают серьезных писателей. Про учителей их слышно следующее - будто в одной громкой школе родителям сказали: купите на выпускной классному руководителю диван. Ну и купили, куда денешься. А в другой школе, где отцы и матери зачастую и не думают, что у них есть дети, учительница сама ходила по рынку, торгуясь и выгадывая из смехотворной зарплаты недорогие сувениры своим выпускникам. На память.
Засуха в окрестностях стоит жуткая - хлеба в поле на ладонь от земли. Комбайны ползают по просторам, что-то стригут, подбирают. В магазинах, на базаре, у пивных ларьков только и разговоров о грядущей бескормице, росте цен, подорожаниях. Как о страшной тайне, озираясь, шепчутся, что настоящая фамилия нашего премьера вовсе не Кириенко, а Kinder-Cюрприз. К сюрпризам привыкли, а помощи никто ниоткуда не ждут. Местные бедняки знают точно, что Москве они не нужны - сдохнут ли, выживут, проснутся ли, впадут в летаргию - всё собственные достижения. А богатеям провинциальным столичная власть в тягость - наконец-то зажили, как мечтали.
Утром здесь хорошо - петухи поют, как в кулацкое сытое время, до пекла - часа два, свежо; стелется белый пар по дальним лугам; воздух голубой, целебный, бодрящий. Чего бы не жить, не радоваться собственному счастью, летнему утру, долгой дороге? Но не мной, а далеким, давно ушедшим в туманные луга поэтом было сказано: "Ах, Россия, Россия, зачем ты мне снишься?!.."
***
Испокон веку девушки на Руси хороводы водили. Песни в венки вплетали. Говорят, тогда и трава на лугах шелковой была...
А потом время пришло, когда кокошники на красные косынки меняли. Больше, чем мода. Только женскую душу в комиссарской кожанке не удержать. Трагедия. Оптимистическая.
Баян поет, девчата припевают:
Елочки-сосеночки,
Зеленые, колючие,
У нас в краю Воронежском
Девчата все певучие.
Все не все, а девять нашлись - первый состав вокального ансамбля русской песни "Воронежские девчата". Там, где Кольцов грустил и Никитин мучился, может ли девичье сердце без страдания быть? Мужик в горе и в радости чаще в кабак, а женщина беду песней выплачет, радость - частушкой выговорит. Композитор Массалитинов, который первых "Девчат" собрал, об этом думал.
Примерно в те же годы "Ярославские ребята" по стране гремели. Где они теперь? Состарились, наверное, чубы поредели. А "Воронежские девчата" покоряли русской песней и красотой Францию, Индию, Мексику, Японию... И еще почти шесть тысяч концертов по стране, которая раньше называлась СССР.
Мы страдания поем,
Как в Воронеже живем...
"Воронежские девчата" - 24 человека с баянистами и танцорами и в сельском клубе песнями греются. На первом ряду сидят дети в валенках, на втором - бабушки в платках. Лейся, песня...
Приезжайте к нам в Воронеж
Выбирать себе невест.
А невест в ансамбле семь. Детей - двадцать. Внуков - пять. Правильная жизнь, когда ни песни своей, ни сердца своего не стыдишься. А по ночам им трава шелковая снится... Такой вот хоровод получается!..
1999
Другие эссе, рассказы, статьи Лидии Сычёвой читайте здесь