Ницше провозгласил смерть Бога. Морально-этические концепции утратили свою значимость. Люди больше не знают, во что верить и куда двигаться дальше. Мир на пороге нового столетия, которое принесёт с собой две мировые войны, огромное количество революций и безудержный поиск новой философии, способной заменить собой религию. 1885-й год. Калейдоскоп начинает своё вращение.
Сто лет мировой истории в 32 главах, в каждой из которых свой герой, своё время и своя локация. От Шанхая до Кубы, из 1885-го в 2013-й, от царского офицера до хиппи. Пересечения персонажей неизбежны, места действия могут повторяться, а идея кочует из рассказа в рассказ.
«Калейдоскоп» - 32 законченные, автономные истории, собравшиеся под одной обложкой, чтобы явить монументальный роман - портрет прошедшего столетия с его самыми значимыми событиями.
Произведение Кузнецова, как и калейдоскоп, многогранно. По мимо того, что оно состоит из множества отдельных рассказов, оно ещё и имеет несколько напластований. Каждая история повествует о герое или ряде героев - это самый верхний и очевидный слой. Мы можем проследить исторические реалии через события жизни персонажей, а также через их размышления о происходящем вокруг них, - второй слой. Некоторые из характеров списаны с тех или иных деятелей культуры (чаще всего писателей) - слой под номером три. Четвёртый слой - аллюзии на различные социальные явления, а также на произведения массовой культуры. И, наконец, нижний слой - сверх идея, которую в самых общих чертах можно описать как «всё повторяется». Из рассказа в рассказ перетекают мысли о любви, смерти и поисках своего я. Некие универсумы, имеющие место быть в независимости от географического положения и временного континуума.
«Калейдоскоп» - по истине титанический труд, который бесконечно можно разбирать и анализировать. Каждый его кусочек показывает мастерство автора как стилиста, историка, мыслителя. Главы романа не только описывают разные времена и ситуации, но и являются подражанием художественным приёмам крупных писателей XX века, или имитацией речи представителей различных социальных групп, а также копированием сленговых выражений, присущих той или иной эпохе. Впрочем, где-то подобная стилизация действительно аутентична, а где-то как будто недоделал. Недоработки особенно заметны к концу романа, где, чувствуется, что Кузнецов устал, а потому схалтурил. Да и самоповторения имеют место быть. Если первые главы резко отличались одна от другой по принципу написания и по настроению, то последние похожи между собой почти как братья-близнецы.
Воспроизводство одних и тех же сюжетов и подача их под разными соусами, не единственный недостаток романа. Куда больше бросается в глаза то, как автор обращается с отсылками к литературным произведениям и к биографиям писателей. У Кузнецова в тексте немало тонких аллюзий, доступных лишь внимательному и интеллектуально развитому читателю, но при этом автор грешит и прямыми намёками, такими, что прямо в лоб. Возьмём в пример главу «Шанхайский тропик». Уже из её названия следует, что повествование тем или иным образом будет касаться Генри Миллера и его наследия. Но Кузнецов решил, что это недостаточно очевидно, а посему совершенно необходимо ещё и героя сделать тёзкой Миллера. Плюс к этому, данный отрезок текста прекрасно имитирует слог американского писателя, до такой степени, что может показаться, что Генри восстал из мёртвых и сам сочинил небольшой отрывок для «Калейдоскопа». При всём уважении к мистеру Кузнецову, нельзя не признать, что описанное выглядит по меньшей мере пошло. А вот глава, посвящённая любовнице Миллера Анаис Нин - образец прекрасной метафоры, где сама Анаис узнается по некоторым фактам из биографии и мировоззрению. И вот здесь проявляется истинный читательский праздник, когда понимаешь, что уровень твоей образованности достаточно высок, чтобы опознать в тексте американскую писательницу кубинского происхождения.
В целом «Калейдоскоп: расходные материалы» очень неровный роман. Одни его главы - настоящая ювелирная работа, другие - графомания чистой воды. Какие-то истории вызывают яркие эмоции, а какие-то пусты и забываются тотчас по прочтении. Основная идея романа не блещет оригинальностью: про цикличность истории и возникновение одинаковых мыслей у совершенно разных людей, отдалённых друг друга на сотни тысяч километров, писали многие авторы до Кузнецова. Впрочем, как наглядное пособия с десятки примеров «Калейдоскоп» действительно хорош. И если не искать в романе скрытый смысл, а следить за отсылочками к культурным явлениям, можно получить массу удовольствия, правда не от всего произведения, а лишь от отдельных его частей.
