Наша встреча произошла на Научно-фантастической конференции почти десять лет назад. Я только прибыл в отель и сразу отправился в бар. Я не пью, но я знал, что все будут в баре. И действительно, народ уже собрался в нем, и я прокричал приветствие, и все прокричали его в ответ.
Среди них был юноша, которого раньше я не встречал: коротышка с острыми чертами лица и самыми живыми глазами, что я когда-либо видел. Эти живые глаза были сосредоточены на мне и в них было нечто, что я могу описать только как преклонение.
Он сказал:
- Вы Айзек Азимов?
И в его голосе было благоговение и восторг и удивление.
Мне было приятно, но я постарался сохранить скромность.
- Да, это я.
- Вы шутите? Вы действительно Айзек Азимов?
Не придумано еще слов, которые могли бы описать жар и глубокое почтение, с которыми это было произнесено.
Я чувствовал, что единственное, что я могу сделать – это положить руку на его голову и благословить его, но я сумел сдержаться.
- Да, это я, - улыбаясь как слабоумный сказал я, - это и правда я.
- Ну, я думаю, что вы – начал он все с теми же интонациями и на секунду притих, пока я прислушивался к затаившей дыхание публике. В доли секунды лицо юноши изменилось, приобретя выражение полнейшего презрения и он закончил фразу с высокомерным равнодушием, - ничтожество!
Для меня эффект был подобен падению с обрыва, о существовании которого я даже не подозревал. Я мог только глупо моргать, пока все присутствующие покатывались со смеху.
Этим юношей был Харлан Эллисон, и я никогда раньше не встречал его и не подозревал о его совершеннейшей непочтительности. Но все остальные знали его и ждали, когда ни в чем не повинного меня растопчут – так и получилось.
К моменту, когда я восстановил равновесие настолько, чтобы можно было дать отповедь, для этого было слишком поздно. Я мог только сохранять достоинство, втайне истекая кровью и предаваясь горю. Ни один человек в комнате не потрудился предупредить меня и дать возможность избежать катастрофы.
К счастью, я верю в прощение, и я решил полностью простить Харлана – как только отплачу с процентами.
Прежде чем мы продолжим, вы должны понять, что Харлан гигант среди людей по части храбрости, драчливости, болтливости, остроумия, шарма, интеллекта – в общем, во всем, кроме роста.
Он, на самом деле, не слишком высок. Фактически, чтобы быть совсем точным, он довольно низкого роста; короче даже, чем Наполеон. Инстинкты подсказали мне, когда я отходил от инцидента, что этот юноша, который теперь был представлен мне как известный поклонник, Харлан Эллисон, может быть слегка чувствителен на этот счет. Я сделал мысленную зарубку.
В следующий день конференции я стоял на сцене, представляя наших гостей и обращая слова ласковой любви к каждому присутствующему. Мой взгляд не покидал Харлана ни на секунду. А он сидел прямо в первом ряду (ну где же еще?).
Как только он отвлекся, я внезапно позвал его по имени. Он встал, удивленный и совершенно непонимающий, что происходит, и я наклонился и сказал, так мягко, как только мог:
- Харлан, стань на своего соседа, чтобы люди могли тебя видеть.
И пока аудитория (гораздо большая, чем в баре) злобно хохотала, я простил Харлана и с тех пор мы добрые друзья.
____________________________________
*Примечание Харлана Эллисона:
Хотя я и понимаю, что совершенно не пристало юным людям публично оспаривать мнение старших, мое бескрайнее восхищение и неослабевающая дружба с Добрым доктором, Азимовым, заставляет меня добавить это примечание к его истории – строго в интересах исторической точности, которой он был привержен по меньшей мере вдвое дольше, чем я живу. Доктор Азимов упоминает неприятные интонации, с которыми я говорил в то время. Этого тона презрения ни в коем случае не было тогда, и никогда не возникало после. Любой человек, который бы говорил с Азимовым или об Азимове с презрением, не заслуживает даже его. Мои воспоминания об инциденте возможно несколько свежей. Я не говорил «ничто!». Я сказал «ничего особенного». Уверяю вас, разница огромная; я был наглым сопляком; но после чтения всех этих потрясающих книг, я ожидал живой компьютер, с могучими мускулами, что-то вроде Конана, обладающего умом Элайджа Бейли. Вместо этого я встретил бодрого еврея, с юмором Мела Брукса и галстуком Уолли Кокса. Меня ни разу не разочаровали истории Азимова, и я никогда не был разочарован Азимовым, как человеком. Но при первой встрече мои представления были несколько величественней, чем реальность, и ремарка получилась скорей рефлекторной, чем из злобы. Кстати, рост Наполеона был 1,57. Во мне 1,65. Так что, мне кажется, впервые доктор Азимов совершил ошибку**. Я надеюсь, он сумеет это пережить; я со своим ростом сжился.
___________________________________
**А вот и нет. Рост Наполеона был 1,69. Так что Азимов снова оказался прав. )