Никакой действительности, кроме нас самих, не существует. Попытки быть объективным обречены на провал. Жизнь – коллекция личных опытов, собрание субъективностей. У нас есть только паноптикум стилей. Томпсон – один из первых, заявивших об этом в полный голос. Ваша безвкусная фальшивка под названием «правда» нужна только вам. Есть взгляд изнутри, есть внутренний драйв, образы и ощущения. Держаться нужно только себя. Не изменять стоит единственному принципу – принципу самовыражения. И чем дальше вы в этом самовыражении заходите, тем лучше.
До конца жизни Хантер Томпсон был верен одной модели очков. Вариации авиаторов. Shooter’ам. И будущий революционер слова самым тесным образом связан с истоком формы. Авиаторы появились как щит, отражающий слепящие потоки солнца. Спасение для американских пилотов. Юному герою нашего рассказа тоже нужно было спастись. Он уничтожил машину. Не свою. Человека, на которого работал. Так он оказался солдатом Военно-воздушных сил США. Прежде, чем укрощать строчки, пришлось стать укротителем самолетов (на самом деле большую часть солдатского времени Томпсон работал в информационном департаменте). Но у шутеров была одна удобнейшая особенность. Небольшой кружок: держатель для сигареты. Идеально для человека, проведшего всю свою жизнь в сигаретном дыму.
И все же вписаться в казарменный устав не вышло. Армейское руководство признавало талант, но непокорность, а к тому же открытую критику авиабазы в местной газете, нельзя прощать. Рядовой авиации первого класса уволился. После посещал Колумбийский университет, слушая курс лекций по написанию коротких рассказов, работал кем-то вроде секретаря в легендарном «The Time», писал репортажи, переменил несколько изданий… Пока не нашлась работа в спортивной газете. Можно ли писать о спорте, не уделяя спорту ровным счетом никакого внимания? Еще как. Именно «спортивная» статья дала начало тому, что получило емкое и экзотичное название – «гонзо».
Чокнутый, съехавший, помешавшийся. Журнал Scanlan’s Monthly отправил своего сотрудника описывать скачки. В Кентуки. Но результат оказался уж больно отличным от ожидаемого. «Дерби в Кентуки упадочно и порочно» - название программной работы, первый импульс в мире нового жанра. Томпсон умудрился превратить колонку для раздела спортивной хроники в высокую литературу. Ни грамма авторского внимания лошадям. Настоящие животные – люди, зрители. Поразительно, как антураж события выходит на первый план, как декорации становятся центральной темой, темой уродливой и мерзкой. Вместо прогнозов и параметров, ставок и результатов, – алкогольно-наркотические очерки, поток ругани, «пурпурные физиономии с типичной южной одутловатостью» и жестокие фанатские схватки. В финале признание самому себе: «Мы тоже такие».
Новатора приглашают в Rolling Stone. Он политический корреспондент. Там же появляются два самых известных творения Хантера. Два «страха и отвращения»: гонка 72 и Лас-Вегас. Тотальное презрение, вихрь социальной критики, характерный субъективизм и тонны угара. 72 год, Никсон соперничает с невзрачным МакГоверном, Томпсон ездит за кандидатами и делится откровениями. Выходит, скорее, философское эссе.
«Страх и отвращение в Лас-Вегасе» – вещь, позволившая Хантеру войти в массовую культуру. Вещь, укоренившая в сознании миллионов блекло-желтые линзы. Книга была написана на год раньше политических размышлений. Книга стала росписью, визитной карточкой. Дважды экранизированные приключения Рауля Дюка (читай самого Томпсона) и адвоката Доктора Гонзо. Раздробленное кислотой сознание посреди пустынных пейзажей. Броско, эпатажно, мозговзрывающе. Особенно значима вторая попытка перенести судороги восприятия на экран. Джонни Депп (да, мы снова пишем о Деппе) болезненный и бредящий, вечно галлюцинирующий, психопатичный. Джонни Депп как нельзя органичен. Те самые очки, которые появляются практически в каждом (!!!) кадре фильма, и сигарета в мундштуке. Символы эпохи. Желтый цвет – активирует солнечные блики. Желтый цвет – залог лучшей видимости. Быть может, желтый – цвет внутренних озарений?.. В любом случае после выхода фильма, всякий зритель желал стать обладателем маленького кружка в заветной оправе.
Все три десятилетия оставшейся Томпсону жизни его критиковали за самоповторы. Да, успех «Лас-Вегаса» не повторился. Да, шоковый эффект не держится слишком долго. Но марка качества соблюдена сполна. Повсюду то же рвение, та же динамика, та же кипучесть. Те же очки на глазах. Хантер Томпсон добровольно ушел из жизни. Выстрелил себе в голову. Не от безысходности. От нежелания отказываться от кайфа. Старость дала о себе знать рядом болезней. 64 года – достаточно, посчитал наш герой. Я решаю сам. В трех этих словах заключалось все его мировоззрение. Джонни Депп оплатил похороны из своего кармана. Прахом гонзо-мастера выстрелили из пушки с высоты в 46 метров. В тот день закат наверняка отливал желтым (хотя бы оранжевым!). Я решаю сам. Как писать. Когда умирать. Что носить. Мы всегда смотрим внутрь себя. Изнутри же.