Свияжск оказался совершенно расчудесным местом. Впрочем, иного я и не ожидал. Но в России всегда так - прорываешься через неуряицы и неустроенность будней, а как прикоснёшься к белокаменной монастырской стене, так вот оно и чудо, словно по мановению волшебной палочки. Что рассказывать про такие острова (в прямом и переносном смысле) как Свияжск? Тем более, что столько уж всего рассказано. Остаётся только петь.
А как по Волге ходит одинокий бурлак,
Ходит бечевой небесных равнин;
Ему господин кажет с неба кулак,
А ему всё смешно - в кулаке кокаин.
А вниз по Волге - Золотая Орда,
Вверх по Волге - барышни глядят с берега.
Ох, козельское зелье - живая вода;
Отпустите мне кровь, голубые снега.
Как мирила нас зима железом и льдом,
Замирила, а сама обернулась весной.
Как пойдёт таять снег - ох, что будет потом,
А как тронется лед - ох, что будет со мной...
А то ли волжский разлив, то ли вселенский потоп,
То ль просто господин заметает следы,
Только мне всё равно - я почти готов,
Готов тебе петь из-под темной воды.
А из-под темной воды бьют колокола,
Из-под древней стены - ослепительный Чиж.
Отпусти мне грехи первым взмахом крыла,
Отпусти мне грехи - ну почему ты молчишь?!
Ты гори, Серафим, золотые крыла -
Гори, не стесняйся, путеводной звездой.
Мне всё равно - я потерял удила,
И нет другого пути, только вместе с тобой...
Вот так и вся наша жизнь - то Секам, а то Пал;
То во поле кранты, то в головах Спас.
Вышел, чтоб идти к началу начал,
Но выпил и упал - вот и весь сказ.
А вороны молчат, а барышни кричат,
Тамбовской волчицей или светлой сестрой.
То спасительный пост, то спасительный яд;
Но слышишь, я стучу - открой!
Так причисли нас к ангелам, иль к свите зверей,
Но только не молчи - я не могу без огня;
И, где б я ни шёл, я все стучусь у дверей:
Так Господи мой Боже, помилуй меня!
Борис Гребенщиков, 1991.