Я вам рассказывала о нашей собаке, из-за которой мой папа вступил в неравный бой и одержал в нем победу: "Мой папа и советский суд. Самый справедливый суд в мире!".
Но вспомнила, что о самом этом песике вы ничего и не знаете, поэтому одариваете его в комментариях всякими лестными эпитетами.
Однако вряд ли этот пёс их заслужил. Не верите? Тогда слушайте.
Была у нас в семье собачка породы бигль по имени Гай. Честно говоря, чудовищное существо. Я из-за нее на всю жизнь осталась уродцем. В моем отрочестве эта удивительно сильная псина протащила меня по всем окрестным помойкам, поэтому руки у меня длинные, как у мартышки. И ноги длинные, как у жирафа, так как затормозить я его не могла и все время прогулки бегала.
Не только меня эта собачка терзала, и на всех остальных домочадцев у нее сил хватало. Так, например, мамуля моя и теперь нет да вспомнит, как купила она как-то курочку на рынке...
Жили мы тогда на госдаче, на Сходне. Поля, леса, речки и овражки. Никаких тебе заборов единоличных, никаких шести соток, красота! И вот купила наша мамочка у селян курочку упитанную и ощипанную и радостно приволокла ее в наше гнездышко, чтобы употребить её в супчик.
Только в дому поняла добытчица, что курочка-то себя не контролирует, то есть воняет (это я по мотивам старого анектода о спящей протухшей рыбе: а вы всегда себя во сне контролируете?). Повздыхала- повздыхала мама и отнесла покойницу на помойку.
Проходит минут 15. Курицы нет, запах усиливается.
Встревоженная мать дозором обходит жилище свое и видит: на террасе сидит счастливый Гай, около него лежит безучастная ко всему курица. Мама отважно отбивает законную добычу у псины, хватает лопату и бежит в ближайший лесок, чтобы предать несчастную земле. Вернувшись с чувством исполненного долга, мама понимает, что у нее нервный срыв: она чувствует уже ставший навязчивым куриный запах повсюду.
Мамуля не хочет принять тот факт, что это месть покойницы и теперь запах, как тень отца Гамлета, будет с ней до гробовой доски, и опять несется по дому, уже изрыгая недостойные матери семейства проклятия и потрясая своими маленькими, но крепкими кулачками в воздухе.
И - о счастье! Это, слава мирозданию, не она сдвинулась на куриной теме, это Гай выкопал куренка гораздо быстрее, чем она закопала, и теперь пытается спрятать его под бабушкиной кроватью. С победным криком сильнейшего мама выхватывает куря из оскаленной пасти кобеля и несется к реке Сходня. Мы с сестрой несемся за ней. Река Сходня, конечно, больше похожа на ручей, но уж больно мама в эти минуты напоминает нам Катерину из "Грозы" в финале пьесы.
На наших глазах мама, лихо гикнув, швыряет синее лысое тельце в пучину вод. Если вы думаете, что теперь я вам в подробностях опишу, как мама ночью видела сон, в котором белая убиенная полуразложившаяся куриная дева, обмотанная речной травой, оставляя за собой мокрые следы, медленно приближалась к маминому ложу, так я этого делать не буду. Хватит с вас и услышанного.
Тот же Гай в Москве имел обыкновение сбегать на прогулке от безутешного отца, обычно это происходило перед какими-нибудь важными мероприятиями типа моих экзаменов. И вся семья вместо сна понуро бродила по улицам, пугая прохожих хриплыми воплями: "Гай, ко мне!"
Гай же, как я сейчас думаю, был все время где-то поблизости и откровенно тащился, глядя на наши страдания. Почему я уверена, что он был рядом? Очень просто. Стоило нам вернуться домой и упасть в слезах на койки, предварительно напоив валерианкой отца, которой на одной ноте беспрерывно повторял: "Я чувствую, я просто знаю: больше мы его никогда не увидим! Никогда!", - как ровно через пять минут раздавался протяжный мерзкий вой прямо под окном родительской спальни. Хочу отметить, что дом наш состоял из 16 этажей и 12 подъездов. Это была первая такая громада в Москве. Как только это собачье исчадие, которое никогда не ходило в школу, могло с такой точностью вычислить наши окна? Я уже не говорю о том, что громкость и сила этого воя была такова, что на 14 этаже, при закрытых окнах, мы все вскакивали с постелей и выбегали на балкон. Где уже могли без помех любоваться нашей пропажей. Осчастливленный отец летел пулей к своему собачьему блудному сыну. И часов в семь утра воссоединившаяся семья могла соснуть часок перед началом трудового дня.
Еще много можно рассказывать о Гае, мы все-все помним, такие раны не заживают. И то, как он в березовом лесочке, услышав охотничий выкрик деда:"Гай, зайцы, ату!" , схватил дедову шапку, упавшую с дедовской головы в тот момент, когда тот ринулся показывать собачке, в каком направлении драпанула дичь, и стал терзать ее в клочья. Шапку, конечно, а не дичь. И как он, нажравшись от души коровьего навоза, облевал всю великолепную цековскую дачу деда.
Но, я думаю, уже и без этого ясно, что трудно было эту собаку любить, легче удавить. А мы любили! Так что любовь, друзья мои, на самом деле зла. Даже без козла, а с маленьким, но бодрым биглем.
И я, Гай и сестра моя Дашка.
