Михаил спешил домой. Сквозь декабрьскую вьюгу он пробивал себе путь, раскидывая снег своими тонкими ботинками. Хлопья липли к подошвам и образовывали плотные комья, которые мешали идти.
В одной руке мужчина нес легкий пакет с продуктами, за полой пальто второй рукой он держал сертификат, чтобы не промок. Наступал новогодний канун. Нужно было зайти до закрытия в универмаг и купить супруге сапоги.
Мужчина подошел к крыльцу магазина и потопал перед дверьми. Снег осыпался с его плеч и подошв и застрял между выемками резинового ковра.
Внутри было тепло. Стекла запотели. Женщина слева предлагала купить лотерейный билет.
– Нет, спасибо, – ответил Михаил, отошел в сторону и достал из пальто сертификат.
В центре большими красными буквами было написано «Обувь «Арко» подарочный сертификат». Ниже красовалась цифра 10000. В правом верхнем углу мелким шрифтом выбито «Центральный универмаг, павильон 23».
– Дрянная бумажка. Вот те подарок, – проскрипел Михаил.
Этот сертификат попал к нему в руки еще в начале месяца. «Подарок к новому году» – заверили на работе, и каждый сотрудник жилищного управления был несказанно рад. Отечественная обувь, хоть какая, за бесценок. Не каждый день такое счастье.
Василий Иванович, начальник отдела снабжения, выбрал сыну зимние ботинки. Вера с вахты купила себе валенки с вышитыми розами. Николай, сантехник, приобрел себе на лето кеды. Сказал, что поедет в них отдыхать в Крым.
У Михаила руки до сертификата никак не доходили. Вроде бы, и себе ничего не надо, и жене нужны хорошие сапоги, а не наши.
– Шьют как на похороны! – заявила она и от сертификата отказалась.
– Жалко же, – сказал Миша, – 31 декабря истекает. Неужели ничего не хочешь?
– Наше убожество? Да ни за что!
Так и поговорили. Дни проходили, сертификат сгорал. Наступило 23 число, потом 24, а затем и заветное 25, когда в жилуправлении выдавали зарплату. Можно купить жене хорошие сапоги, а себе новые струны для гитары.
Первой панику подняла вахтерша Вера. Она вбежала в кабинет Михаила с несколькими крупными купюрами, зажатыми в одной руке, и расчетным листком – в другой.
– Изверги! Изверги!
– Вер, Вер, ты чего? Успокойся. Что случилось?
Маленькая худая женщина схватила стакан воды со стола Михаила и залпом выпила его.
– Знаш, чё удумали? Знаш?
– Нет.
– Они, смотри, Мишка. Они, гады, смотри чё.
И она протянула ему под нос бумагу с какими-то цифрами. Михаил одел очки и стал читать. Это был обыкновенный расчетный лист по зарплате. Все было обычно, кроме последней графы «Подарки», где напротив стояла цифра 10000.
– Знаш, чё? У мя сертификат десять тыщ! Они вычли его из зарплаты! Раз так, то пускай отдают! Не нужна мне ихняя обувь!
Михаил снял очки и на секунду задумался. Вера пихала его в бок:
– Слыш, чё делать будем? Чё?
– Подожди, я сейчас.
Через несколько зеленых коридоров и облезлых деревянных дверей он зашел в кабинет бухгалтерии. Там его отправили к замначальника, а оттуда крепкий лысый мужчина послал его прямиком к директору.
– Что ж это ты предлагаешь? Это подарок вам, новогодний.
– Ну, Борис Евгеньевич, зачем? Какой же это подарок, если же с зарплаты вычитают?
– А такой, Миша, – Борис Евгеньевич встал из-за стола и подошел ближе, взяв Михаила под локоть, – вы хотели обувь купить, а денежек-то нету. А так мы будем вычитать, вы как раз обувь приобрели. Человек, такой человек, проживет, а обувь будет. К тому же, – он поднял палец вверх, – наше производство! Да и дешевле ихних, тамошних, импортных.
– Но я еще ничего не покупал, Борис Евгеньевич. Можно я верну сертификат вам?
– Нет, Миша, нельзя. Бухгалтерия все уже зачислила, новый год на носу, некогда нам разбираться с ерундой. О другом думать надо, – директор сел обратно за стол и углубился в чтение документов.
– Но, Борис…
– У тебя больше нет вопросов, Миша? Иди, иди. Я очень занят. Иди, – Борис Евгеньевич скрылся за большой папкой.
И теперь Михаил стоял в светлом зале Центрального Универмага, в толпе размытых линий, между запахом сладкого попкорна, зазывающей лотерейщицей и напевающим гармонистом.
Мужчина медленными шагами поднялся на второй этаж, отыскав арку с номером «23». Внутри были длинные белые прилавки, заполненные обувью темных тонов. У стены стояли две женщины в темно-бордовых юбочных костюмах и разговаривали о своем. Когда Михаил сделал шаг на их территорию, они замолкли и уставили свои пустые лица на него, словно он первый человек, появившийся здесь за многие годы.
О – Здравствуйте, где тут женские сапоги?
– Идемте, я вам покажу, – откликнулась молодая из них и повела его вдоль рядов, увлекая куда-то вглубь салона.
Среди однотонного безобразия черной кожи он выбрал нечто более приемлемое, ориентируясь на то, что видел у жены на обувной полке.
– Это должно ей понравиться, – сказал он и протянул продавщице сертификат.
– Вы уверены с размером? Может быть, ваша жена сама придет сюда?
– Нет, не придет, – смутился Михаил.
– Аааа, подарок, – улыбнулась продавщица. – Сдачу по сертификатам не выдаем, – предупредила она и выбила на клавишах кассового аппарата девять сто пятьдесят.
– В пакет, пожалуйста.
Улица вновь словила его своими холодными объятиями и повела по изрытым переулкам, потемневшим дворам и среди припарковавшихся машин. В оранжевом свете коридора навстречу выбежали дети, целовались и смеялись. Михаил достал из каждого кармана по леденцу и вручил им.
– С наступающим! Тут еще машинки, – отец протянул коробки с игрушками.
Мальчишки с криками скрылись за углом детской и заперли дверь. Через полоску света внизу пробивались звонкие смешки и дразнилки. Жена с улыбкой посмотрела на дверь детской и перевела взгляд на Михаила.
– Для тебя у меня тоже подарок, – он неловко достал из пакета большую серую коробку, которая своими углами цеплялась за полиэтилен и оставляла в нем взбухшие пузыри.
Супруга взглянула на логотип на коробке и закрыла глаза. Она сидела так с прикрытыми веками, словно ей не хотелось видеть реальности, происходившей наяву.
Михаил раскрыл коробку и присел перед женой на корточки. Он аккуратно достал темно-коричневые кожаные сапоги, расстегнул молнию. Освободил пяточки от стертых махровых тапок и стал натягивать податливую кожу на ножки супруги. Когда застегивавшаяся молния звякнула последний раз, жена открыла глаза. Они блестели.
– Спасибо, – едва слышно сказала она.
– Да, теперь у тебя есть сапоги. Они теперь тебе нужны в эту холодную зиму.
– Будем гулять, как раньше? – спросила она, глядя на него снизу.
– Да, через снег, как раньше, – улыбнулся Михаил.
Он снял куртку жены с крючка и накинул ей на плечи, затем помог вдеть руки.
– Не замерзнешь? – спросил он.
– Нет, что ты, Миша. Конечно нет. Поехали, скорее. Я так хочу увидеть снег близко, как давно не видела.
Михаил обошел супругу и встал сзади. Он взялся за ручки кресла и сделал усилие, чтобы сдвинуть его с места. Колеса подались вперед, и приспособление выехало на лестничную площадку. Михаил поцеловал жену в щеку, подкатил инвалидное кресло к первой ступени и нагрузился всем своим телом на ручки. Передние колесики поднялись в воздухе и плавно опустились на вторую ступеньку. Когда кресло преодолело все три этажа, Михаил пнул парадную дверь. Она со скрипом открылась, отодвинув кучу выпавшего снега. Наконец они снова гуляют вместе.