Заморозка активов Нацфонда: потери неизбежны — экономист

Арестованные в США пенсионные деньги казахстанцев можно вернуть, но за это придется заплатить. Хотя бы юристам. Казахстан в лице ЕНПФ нарвался на так называемых «гринмейлеров».

Американская холдинговая компания The Bank of New York Mellon заморозила 22 млрд долларов из активов Национального фонда Казахстана, сообщает Business Insider. Причиной тому послужил судебный иск молдавского бизнесмена Анатолия Стати и его компании к правительству РК. Нацбанк Казахстана, в свою очередь, подал иск против BNY Mellon. Решение британского суда по данному делу пока неизвестно.

Россия с таким сталкивалась

По словам экономиста Асета Наурызбаева, замороженная сумма составляет примерно половину Нацфонда, так что ситуация значимая для Казахстана.

— Если вы помните, похожая история была у России со швейцарской фирмой «Нога»

Предприниматель из этой фирмы мучил Россию лет десять всевозможными исками, арестовывая все подряд: самолеты, яхты, счета, — вспоминает экономист.

Напомним, что договор между двумя сторонами заключен был в 1991 году и предполагал бартерные поставки продовольствия, товаров народного потребления и пестицидов в обмен на нефтепродукты на сумму в 1,5 млрд долларов. Обе стороны тогда заявили о невыполнении обязательств друг перед другом, в 1993 году суд Люксембурга признал законность требований швейцарцев и арестовал российские активы в ряде западных банков. Фирма требовала возврата примерно 60 млн долларов. После долгих судебных разбирательств швейцарская фирма отозвала иск.

Просчеты в договорах

По словам Наурызбаева, такие ситуации получаются, когда правительство, заключая контракты с иностранными инвесторами, принимает на себя излишние обязательства.

— Потом их хитрые юристы начинают выискивать всевозможные «просчеты», приходится очень долго по судам доказывать, что тех или иных обещаний на самом деле не было.

Таких инвесторов называют «гринмейлерами»: приходят с идеей инвестирования, а потом начинают требовать со страны деньги.

У Казахстана подобная история была с компанией AES: был неправильно подписан контракт,

они очень долго судились с нами. И все-таки дело закончилось мировым соглашением. Нам, правда, пришлось выплатить определенную сумму, но она оказалась гораздо меньше, чем они просили. Просили где-то 5 млрд долларов, а может и больше, — рассказывает эксперт.

Отделаемся меньшими потерями

По его словам, в подобных исках, как правило, «загружают по полной», арестовывать могут все государственные активы, которые не защищены дипломатическим иммунитетом, включая акции госкомпаний.

— Но все же я надеюсь, что

мы отобьемся: на худой конец какие-то деньги заплатим, но это точно будет не 22 млрд долларов

Тем более, что суды у них объективные. Но в некоторых случаях проще заплатить, чем бесконечно судиться. Затраты на юристов в таких разбирательствах тоже немалые, — говорит экономист.

Он добавляет, что застраховать себя от подобных ситуаций практически невозможно.

Предвидеть все невозможно

— Это как при заключении брака: невозможно заранее предугадать, к чему все приведет. Так и тут: приходит человек с контрактом, предлагает что-то сделать, кто будет отказываться? Но возникает ситуация, которая не была предусмотрена контрактом или которую можно истолковать неправильно. Понятно, что

всегда в таких делах встают вопросы компетентности лиц, которые подписывают контракты

Где-то что-то пропустили — ждите разборок. Поэтому чтобы снизить риски, контракты надо внимательнее изучать, — рекомендует экономист.

Имидж портится

Арман Касымов, экономист Astana Best Consulting Group подмечает, что судебные процессы в отношении государства или каких-то госкомпаний — частое явление в мировой практике.

— Помните ситуацию в России, когда бывший глава «ЮКОС» подал в суд на российское государство и решение суда было в его пользу. Конечно,

любой проигрыш государства носит негативный характер, так как портит имидж страны,

— подчеркивает он.

По его предположению, разбирательства по данному делу между Казахстаном и молдавскими предпринимателями может продлиться несколько лет, учитывая возможность обжалования судебных решений.