Найти в Дзене
Отшельник

Пришвинская "Ромашка"

   Иной раз произведения мастеров слова могут оказывать на нас немыслимое воздействие. Конечно всё индивидуально. Ведь прочитанное мы пропускаем через призму своих личных переживаний и жизненного опыта.
   Этим утром у меня не было запланировано каких-либо дел. Солнце медленно поднималось над горизонтом, растапливая утренний туман. В зарослях щебетали птахи, славя новорожденный день. В реке лениво плавились ее обитатели в серебристых доспехах. В душе было счастье.
   Я окинул взором свою «лагерную» библиотеку. Так-с. Толстой, Горький, Паустовский пожалуй будут «тяжеловаты» для такого чудесного утра. А вот Пришвин в самый раз! И я, усевшись удобно в свое любимое кресло, взялся за чтение.
   Я наслаждался. Пока не дошел до «Ромашки». Маленький рассказик в один абзац и девять строк. Я не успел даже среагировать умом, когда дошел до последней точки. Среагировала душа. И тот медленный заряд внутри, который взрывает ее непроизвольно в разные моменты нашей жизни. Осколки моей души вылетел

   Иной раз произведения мастеров слова могут оказывать на нас немыслимое воздействие. Конечно всё индивидуально. Ведь прочитанное мы пропускаем через призму своих личных переживаний и жизненного опыта.

   Этим утром у меня не было запланировано каких-либо дел. Солнце медленно поднималось над горизонтом, растапливая утренний туман. В зарослях щебетали птахи, славя новорожденный день. В реке лениво плавились ее обитатели в серебристых доспехах. В душе было счастье.

   Я окинул взором свою «лагерную» библиотеку. Так-с. Толстой, Горький, Паустовский пожалуй будут «тяжеловаты» для такого чудесного утра. А вот Пришвин в самый раз! И я, усевшись удобно в свое любимое кресло, взялся за чтение.

   Я наслаждался. Пока не дошел до «Ромашки». Маленький рассказик в один абзац и девять строк. Я не успел даже среагировать умом, когда дошел до последней точки. Среагировала душа. И тот медленный заряд внутри, который взрывает ее непроизвольно в разные моменты нашей жизни. Осколки моей души вылетели слезами через глаза и воплем через горло. Я выл как белуга, захлебываясь в рыданиях.

   Как?! Скажите мне, как можно уместить в таком объеме все произведения Толстого, четыре Евангелия, драму Христа и слезинку в уголках коровьих глаз, смотрящие в последний раз на этот белый свет перед забоем.