Ленке во дворе объявили бойкот. Что-то не так сказала шестилетняя Ленка королеве двора, шестикласснице Наде. Или посмотрела неправильно, или еще какое-то жестокое прегрешение совершила. Ленка сидела на лавочке и вытирала ладошкой обиду, что капала помимо ее воли из серых глаз, с завистью смотрела на веселье всей компании в беседке. Ей запретили сегодня не только приближаться к остальным, но и попытаться загладить вину – попросить прощения, подарив какой-нибудь подарочек. Например, пупсика, того, маленького, которого она пожадничала дать поиграть.
Наташа сочувствовала всем сердцем. В ее представлении не было худшего ужаса, чем такое презрение всего двора. А за что? Да ни за что! Эта королева совсем уже обнаглела. Наговаривать на неповинного человека. Ленка была хорошей подружкой. Обеим было по шесть лет, они часто ходили играть друг другу в гости и перестукивались через стену. Маленькая рыженькая Лена была добрым человеком и просто не могла сотворить ничего, за что следовало с ней поступать таким образом. И Наташа демонстративно, наплевала на запрет и уселась рядом с подругой на лавочку. Они болтали ногами и исподлобья поглядывали на затихшую беседку, ошарашенную подобным демонстративным наплевательством на правила.
- Ну и пусть! Нам и вдвоем будет хорошо. Пошли, покажу тебе новый секретик.
Взяв грустную Лену за руку, Наталья увела ее за дом, на поляну секретиков. Весь день им действительно было неплохо вдвоем. А наутро, выбежав во двор, Наташа обнаружила всю компанию в сборе - играли в пятнашки. И Лена вместе со всеми. «Все-таки попросила прощения за то, чего не делала». С подругой все было ясно. Только бойкот теперь был для Наташи. За неподчинение. Так ей и объявили и отвернулись как от пустого места. Ох, как это было обидно, несправедливо и горько. Но характер заставил дернуть презрительно плечом и уйти играть одной в песочницу. Подумаешь, горе. Дома она всегда почти одна, пока все с садике. Бабушка не в счет, она не играет - ей некогда.
Вскоре показалась мама, возвращающаяся с рынка. Она купила немного ранней клубники. Совсем чуть-чуть, потому что дорого. «Дома угощу, не надо на улице ребят дразнить, у меня угостить на всех не хватит даже по одной, смотри я ведь мало купила».
- А ребят можно и не угощать – фыркнула зло Наташа – они мне бойкот объявили и не играют. Обойдутся.
Это Наташка зря ляпнула. Даже если сгоряча. Это было второе преступление – посвящать родителей в их разборки. Она прикусила язык, но было поздно. Мама уже понеслась к компании выяснять, что натворил ее ребенок, почему с дочкой не играют дети. Ее было невозможно остановить, хотя Наташка пыталась, тянула домой, ожидая еще больших неприятностей. Дворовый кодекс был жесток.
Королева двора смотрела честными глазами на чужую мамашку и удивленно пожимала плечами:
- Да она сама не подходит. Никто ей ничего не объявлял. Врет она.
«Врет» - один за другим подтвердили дети. Ленка прятала глаза. Те, чьи лица мама не видела, ухмылялись и корчили рожи за ее спиной.
У Наташки перехватило горло. Мама выставила себя на посмешище перед этими… ну зачем она, зачем! Теперь уже не имел значения никакой бойкот, который забыли бы все через пару дней. Все теперь долго будут потешаться над ее мамой! Боже, как противно они врут, неужели она не видит!?
А мама уже не могла притормозить в праведном педагогическом порыве. «Так ты специально выдумала про бойкот, чтобы получить ягоды!? Ах ты… у меня слов нет, как тебя назвать (ой, при всех… ну зачем она так!!) Проси немедленно прощения у ребят, за то, что оговорила их, нахалка!»
Уж лучше пожизненный бойкот, чем эта насмешка и злорадство у всех в глазах, ожидание последствий маминого вмешательства. От обиды Наташка разрыдалась. Но мама не дала убежать. Она трепала дочь за руку и не отстала, пока та, сквозь всхлипы не попросила у детей прощения. Потом ее увели домой подальше от позора перед коллективом и поставили в угол. Проклятую клубнику отдали деткам. Уж как они поделили несчастных пять ягод на всю ораву, никого не интересовало.
Это был первый урок. С тех пор, всегда на слова мамы: «Почему ты мне никогда не рассказываешь ничего», Наташа вспоминала эту сцену. Нет уж. Со своими делами надо самой разбираться. Взрослые только все хуже сделают.
