Владивосток и подданные Поднебесной: нам не жить друг без друга?
Об этом своеобразном юбилее мало кто вспомнит сегодня, разве что интересующиеся темой узкие специалисты. Меж тем 80 лет назад в истории Владивостока случился особый год. Совершенно необычный. 1937-й стал первым «бескитайским» в жизни города. А началась операция по тотальной зачистке Миллионки и полному выселению китайцев из Владивостока в декабре 1936-го.
Вообще, китайцы, Миллионка и все, что с ними связано, – удивительная и еще только ждущая своего осмысления часть истории Владивостока. А расскажет нам о ней Анжелика Петрук, заместитель директора музея имени Арсеньева по научной работе.
Полицмейстер-то в чем виноват?
– Не секрет, что еще до того, как с борта транспорта «Маньчжур» на берег бухты Золотой Рог сошли русские солдаты во главе с прапорщиком Комаровым, здесь уже стояли китайские фанзы, – говорит Анжелика Витальевна. – Раньше «Маньчжура» в бухту заходили английские фрегаты «Винчестер» и «Барракуда», солдаты и офицеры, служившие на них, оставили воспоминания: на берегу стоят фанзы, есть несколько огородиков, у китайских владельцев которых мы купили вкуснейшей картошки…
Да, китайцы здесь селились. Но уточним сразу: это были отходники. Это не значит, что к моменту появления солдат Российской империи берега Японского моря были колонизированы Поднебесной.
Те, кто жил здесь, на территории будущего Владивостока, вели простую, даже примитивную жизнь. Эти люди не соблюдали законы китайского государства, мало следовали обычаям, вели натуральное хозяйство. Они никому не подчинялись, в том числе и китайской империи.
Жили китайские отходники и в тайге. Но это были не жители центрального Китая, а большей частью маньчжуры. Тогда у власти в Китае стояла маньчжурская династия, неохотно привечавшая этнических китайцев – хани – на своих землях. А к Приморью примыкала именно Маньчжурия, заселенная относительно негусто.
Когда команда прапорщика Комарова стала строить пост и началось освоение берегов Золотого Рога, китайцы здесь остались. Более того, это было закреплено законодательно. В Айгунском договоре, который положил начало заселению русскими берегов Амура и Японского моря, записано: все китайцы, живущие на левобережье Амура, могут оставаться и спокойно там жить.
Этот пункт договора, кстати, стал причиной юридического казуса и давал негативные отголоски даже в ХХ веке. Стоило властям Владивостока (речь о дореволюционном периоде, конечно) попытаться навести порядок на Миллионке, будоражившей город своей криминальной
аурой, стоило полицмейстеру поймать китайцев – опиумистов и контрабандистов, нелегалов и воров, как они тут же обращались к своему консулу с горестным воплем: «Да мы тут жили до 1858 года, как нас смеют выселять!». И консул писал письмо в Петербург, оттуда шла грозная депеша губернатору, губернатор грозил пальцем городскому голове, ну а тот уже предъявлял претензии полицмейстеру. Который ведь просто выполнял свою работу. И этот порочный круг никак не получалось разомкнуть, потому так трудно было властям наводить порядок в самом криминальном квартале города…
Хорошо работают! И дешево
– В период становления российской цивилизованности во Владивостоке на китайцев вполне рассчитывали как на производственную силу, – продолжает Анжелика Петрук. – Мне доводилось читать документы 1870-х годов (тогда уже было и городское самоуправление, и городская дума), называющиеся по-разному: «Об устройстве быта манз», «О китайском населении Владивостока». В них встречались, к примеру, такие пункты: «Сделать китайское население производственным фактором освоения территории». То есть на них рассчитывали как на рабочую силу.
Тут надо понимать, какой дефицит рабочих рук был во Владивостоке в то время. Офицеры и матросы Сибирской флотилии поначалу сами строили город – честь им и хвала за то, что в свободное от несения службы время они не отдыхали, а прорубали просеки, строили казармы, борясь со стихией, диким зверьем, необжитостью. Этот титанический труд описан в книге Евгения Бурачка «Записки заамурского моряка».
Но надо было много, очень много строить – и китайцы пришлись здесь очень кстати. При этом они четко улавливали, когда требовалось много рабочей силы. По статистическим данным видно, как притекали во Владивосток китайцы, стоило только начаться большому строительству. Например, когда начали строить Транссиб и на Светланской стали прокладывать тоннель, чтобы перевести вниз, под улицу, железнодорожные пути, в город буквально хлынули китайцы.
Да и подрядчики нанимали их с удовольствием. Потому что если русские вольнонаемные рабочие соглашались трудиться за 1,5-2 рубля в день, то китайцев вполне устраивали 70 копеек, и при этом работали они отлично: начали – и копают без перекуров и разговоров…
Немецких адвокатов на вас нет!
– Многие китайцы стали заниматься здесь торговлей. Ведь для них и тогда, и сейчас торговля, по сути, способ жизни, – отмечает Анжелика Петрук. – Первый стихийный китайский рынок во Владивостоке образовался на месте нынешней Корабельной набережной. Конечно, тогда рельеф и общий вид центрального места в городе сильно отличался от нынешних: еще не подняли уровень площади, прямо от моря шла дорога вверх.
Отличное, удобное место: где начинается город, там и базар. Первые китайские торговцы появились у нас в 1860-х, а в 1870-х, когда уже было сформировано гражданское население города, рынок разросся и все время двигался в северном направлении, укрупняясь и укрупняясь. Не зря нынешний Океанский проспект назывался Китайской улицей – она начиналась прямо от китайского рынка.
А где же жили китайцы? Поначалу они вообще нигде не селились – жили там же, где торговали, на набережной. В этом и была засада. Там же они ели, пили, справляли естественные нужды и варили еду. И домики-фанзы строили из подручных материалов, хлипкие. А Владивосток-то тогда был деревянным! Сколько мне доводилось читать о пожарах, начинавшихся в халабудах китайского рынка и грозивших уничтожить едва ли не весь город…
По тем же официальным документам видно, как были озабочены городские власти этим чайна-тауном на набережной. Там возникали эпидемии, оттуда распространялись болезни…
И еще о пожарах. Мне попался интереснейший документ – письмо Густава Альберса, одного из владельцев фирмы «Кунст и Альберс», в думу Владивостока. Письмо датировано началом 1890-х годов. Господин Альберс пишет в весьма грозном тоне. Мол, уважаемые заседатели, дикие фанзы, в которых живут и ведут торговлю китайцы, уже подпирают стены моего торгового дома. Хочу вас предупредить: мое имущество застраховано в Германии. Если вы не хотите иметь дело с немецкими адвокатами, примите меры и обезопасьте мои владения от угрозы пожара…
К 1880-м годам стало ясно: китайский рынок в центре города существовать не может. Уже была сформирована улица Светланская, появился небольшой скверик, который позже стал Шахтерским садом, и все понимали, что это место становится центром города. Ну какой тут дикий рынок?
Вот так и возник проект переселения китайского базара из центра на глухую окраину – в район Семеновского ковша, на место нынешнего стадиона «Динамо». Да, именно глухой окраиной и были тогда эти места: на улице Западной находилась скотобойня, рядом были тюрьма и выпас. А на набережной жизнь била ключом.
Когда Элеонора Прей описывает свои походы на рынок за покупками, она имеет в виду именно тот, дикий, китайский рынок в центре…
Возведение базара на окраине было городским проектом. Архитектор Устинов спроектировал небольшие каменные двухэтажные дома-лавки, которые и были построены. Но китайцы переезжать туда не спешили, саботировали. Какой им был профит – переезжать к черту на куличики, аж в Семеновский ковш, если к ним в центр города, на набережную с раннего утра шли горожане? Кстати, там же и крестьяне торговали своим товаром: молоком, зеленью. Горожане вообще не верили, что проект жизнеспособный, что Семеновский базар станет центром торговли.
Помог делу… пожар. Он случился в ночь на 8 апреля 1889 года. Огонь уничтожил все до единой лавки на площади. И городские власти поставили китайцев перед фактом: торговля переезжает в построенные на побережье Семеновского ковша лавки. А здесь, в центре, будет место отдыха, сквер…
Китайцы волей-неволей были вынуждены подчиниться. Впрочем, городские власти старались создать приличные условия для китайских торговцев, ведь каждый из них платил пусть небольшой, но налог, который шел в городской бюджет. В архиве есть целые стопки маленьких листочков с почти одинаковыми просьбами к властям: китаец такой-то просит выделить ему лавку на Семеновском базаре.
Поначалу городские власти полагали, что Семеновский базар будет все же интернациональным, что там будут торговать и русские купцы тоже. Прошения о выделении лавок поступали и от них. Помню документ, которым одна крестьянка просила выделить место для молочной торговли… Но идея «торгового интернационализма» провалилась: где торгуют китайцы, там уже никому нет места. Со временем Семеновский базар стал полностью китайским.
Справка «В»
Отходники – сезонные работники, отправлявшиеся на заработки или промысел. Значительную часть заработка отходники отправляли родным в деревню, а скопив денег, возвращались к семье. Это явление было широко развито и в России.
Манзы – китайское население Уссурийского края во второй половине XIX – начале XX веков. Понятие «манза» означало оседлых китайцев, постоянно проживавших в крае на момент его присоединения к России, в широком смысле – всех уссурийских китайцев, включая отходников из Маньчжурии и трудовых мигрантов, прибывавших морским путем из Шаньдуна.
Где переночевать безбилетнику?
– Как только китайские торговцы были переселены на Семеновский рынок, начала образовываться та Миллионка, которую мы все знаем, – продолжает рассказ Анжелика Витальевна. – Там, повторюсь, специально во избежание пожаров были построены каменные лавки. Места для жилья в них не предусматривалось. Поневоле китайцам пришлось селиться где-то еще. Где? Разумеется, поближе к месту работы. Тут-то и начался бум строительства и сдачи уже имеющихся доходных домов внаем…
До сих пор в районе Миллионки, во дворе, что скрывается за аркой рядом с баром «Мумий Тролль», сохранилось здание 1906 года постройки – это склады «Кунста и Альберса». Оно уже разваливается, увы, но это живой свидетель истории. А на месте сквера Городов-побратимов стоял филиал торгового дома «Кунст и Альберс», они построили его в расчете на клиентов-фермеров, крестьян, которые приезжали из деревень на Семеновский рынок – продать свой товар и закупить мануфактуры, чаю, сахару, гвоздей, домашнюю утварь. В этом филиале, кстати, работал китайский приказчик.
Недвижимостью в районе, примыкавшем к Семеновскому базару, владели Куперы, купец Иванов, китайские купцы. Свои дома они сдавали внаем. И подчас многие домовладельцы даже не знали, сколько именно человек живет в их доме и что там происходит. Китайцы тогда были весьма непривередливы в быту. В 20-метровой комнате могло жить до 50 человек. Ну, как жить – ночевать. Днем они работали. А ночевать можно было и без особых удобств.
Вообще, жилье на Миллионке никогда не рассматривалось как вариант поселения для семей. В основном там жили бессемейные мужчины – китайцы, которые не нашли для себя места на родине, не были востребованы и приходили во Владивосток на заработки.
Замечу, что все они, на 99 %, были безбилетниками. Что это значит? Чтобы официально пересечь границу России и легально жить на территории империи, иностранцам требовалось купить разрешение – билет. Китайцам его продавали в пограничном пункте в Хуньчуне. Но кто будет покупать билет, если можно просто пройти тайгой через границу, охранявшуюся довольно условно, и раствориться среди сотен соотечественников во Владивостоке?
Я читала документы городской думы, которая маялась вопросом: как же добиться, чтобы китайцы все же покупали этот билет? Сначала депутаты снижали его стоимость – с трех рублей до двух, потом до рубля. Но, я вам скажу, китайцы не купили бы этот билет и за копейку. Конечно, состоятельные китайцы, купцы, имевшие в городе солидный бизнес, билеты покупали. А основная масса плевать хотела на отчаянные попытки думы привести процесс миграции в цивилизованное русло…
Миллионка-таун
– Китайский квартал никогда не имел четких границ – никто не сдерживал китайцев в том, где им жить, – объясняет историк. – Большая Миллионка ограничивалась с одной стороны улицей Последней (ныне Уткинская), а с другой – Светланской. С запада граница шла по Корейской (Пограничная), а с востока – по Суйфунской (Уборевича).
Но была еще малая Миллионка – классический «миллионный двор» в районе дома на Семеновской, 3/8. Именно он прежде всего ассоциировался у тогдашних владивостокцев с Миллионкой. Она всегда была наигустейше заселена, только в одном этом доме проживало около 350 человек!
Титульная зона, презентабельная, так сказать, на Миллионке тоже была. Это современная улица Адмирала Фокина (от Алеутской до Пограничной). В начале улицы находился дом городского полицмейстера, что создавало хотя бы видимость: здесь относительно безопасно. Именно здесь жили зажиточные китайцы, было много заведений из разряда «красных фонарей». Тогда этот бизнес был легальным, нужно было только платить налоги в казну и обеспечивать медицинский надзор за состоянием девушек…
Сколько же китайцев жило на Миллионке, сложно сказать – никакой четкой статистики нет. Были в истории Владивостока периоды, когда до 45–55 % его населения (только по официальным данным) составляли китайцы. Их было больше, чем русских и европейцев. Да и то только посчитанных китайцев, а сколько было на самом деле… Отсюда и название «Миллионка».
Вообще, происхождение этого названия имеет несколько толкований. Есть такая версия. Когда затеяли строительство Семеновского базара, губернатор спросил у городского головы: сколько китайцев вы там намерены расположить? На что тот ответил: да хоть миллион!
На мой же взгляд, название все-таки пошло от скученности, от компактного проживания большого количества китайцев. По большому счету, своя «миллионка» есть в любом портовом городе, только называется Чайна-тауном…
Все свое, китайское. И опиум тоже
– Конечно, все, что происходило в двориках Миллионки, за пределами парадных фасадов, к легальности имело уже далекое отношение, – продолжает Анжелика Петрук. – И вся жизнь китайского населения Владивостока проходила мимо городской казны. Что сильно беспокоило власть. Китайцы носили свое, ели свое, покупали овощи и фрукты у своих же.
Сергей Брайловский, известный публицист конца XIX – начала XX века, описывая открытие в 1899 году на Миллионке китайского театра (сейчас там школа олимпийского резерва), отмечал: даже арбузные семечки, которые китайцы щелкают во время представления, возят из Китая! Китайцы не собирались развивать Владивосток и Российскую империю, они приезжали заработать и уехать…
По сей день живут легенды о том, что это был самый криминальный район города. Миллионка была пропитана криминалом: огромное количество китайцев, которые не имели семьи, промышляли кто торговлей, а кто и воровством, а вечером нуждались в еде и развлечениях.
Фактически сразу появились опиекурильни. На это нельзя закрывать глаза – китайцы в то время почти поголовно курили опиум. Эпоха опиумных войн в Китае оставила свой след, курение опиума стало национальной чертой. Об этом, кстати, писал Арсеньев в книге 1914 года «Китайцы в Уссурийском крае» (она увидела свет после его секретных экспедиций). У него целые разделы посвящены тем или иным сторонам жизни, которые свойственны всем китайцам. И курение опиума – важная часть быта китайцев, причем и тех, кто жил в тайге в фанзах и либо бил зверя, либо выращивал опиум, и тех, кто оседал во Владивостоке.
Фальшивки повсюду
– Постепенно захаживать в опиекурильни на Миллионке начали и русские, и европейцы, становясь жертвами пагубного пристрастия, – констатирует Анжелика Петрук. – Бывать в этом квартале становилось небезопасно. Девушкам из хороших семей дорога туда вообще была запрещена. В газетах постоянно писали: на Миллионку можно зайти и не выйти. Редкий выпуск газет начала ХХ века обходится без описания «красот» Миллионки, точнее, бесчинств, которые творились на базаре.
Например, я часто рассказываю экскурсантам о торговце чаем, про которого написал в своем письме в газету один житель Владивостока в 1906 году. Этот торговец – прекрасный физиономист: когда к нему приходит состоятельный крестьянин, ему продадут достойный товар, вкусный чай, но если заглянет какой-нибудь «безлошадник», то ему почти наверняка всучат спитый и повторно, а то и неоднократно, высушенный чай.
Газета «Владивосток» рассказывала про китайского торговца мануфактурой, который имел уникальную ловкость рук: даже если вы будете во все глаза наблюдать за ним, пока он отмеряет вам отрез ткани аршином, перемеривая дома, непременно обнаружите, что не хватает пары метров.
А еще «Владивосток» много писал про обувь «варшавской марки» с Семеновского рынка. В какой-то момент китайцы едва не в каждой лавке стали торговать обувью, которую продавали как «сделанную в Варшаве». И пишет в газету человек, купивший эту обувь: видели бы вы ее после первого дождя – подошва осталась прямо на земле…
Да, китайский менталитет мало изменился – и сто лет назад они продавали подделки, и сегодня зачастую торгуют контрафактом, причем все так же крайне низкого качества…
Кстати
Целью секретных экспедиций 1911–1914 годов, в которые Арсеньева отправил губернатор Приамурья Николай Гондатти, была борьба с плантациями опиумного мака. Поначалу китайцы контрабандно возили мак во Владивосток из Маньчжурии. А потом поняли: зачем везти так далеко? Ведь и в Приморье он будет прекрасно расти – климат похож, земли много. Так появились плантации.
– Власть того времени ломала голову, как бороться с этим. А власть тогда была очень либеральной, боялась нарушить закон, – отмечает историк. – И то, что нам рассказывали в школе про «тюрьму народов», весьма спорно. В российском законодательстве даже не было статьи, которая предусматривала бы ответственность за выращивание опиумного мака. Ведь у нас не было этого в культуре, в традиции. Потом уже, много позже, осознав опасность, власть стала принимать меры, наказывать. Но, пока не было статьи, а явление уже существовало и принимало угрожающие размеры (плантации в тайге, опиекурильни на Миллионке), надо было что-то делать.
У Арсеньева были очень жесткие инструкции от Гондатти на этот счет. Сохранились документы, где четко написано: обнаружили фанзу, где хранится мак, – сжигать. Плантации – сжигать. В музее, на выставке «В поисках страны удэхе», есть фотография горящей фанзы со складом опиума…
Сервис по-китайски: доставка на дом
– Непраздный вопрос: нужны ли были Владивостоку китайцы вообще? – рассуждает Анжелика Витальевна. – Понятно, что это была дешевая рабочая сила. Но пользовались ли их услугами горожане, к примеру, в быту? Так вот, когда мы говорим о роли китайцев в жизни городского общества, мы должны четко понимать: они были необходимы.
Во-первых, это был какой-никакой, а элемент развития, связанный с тем, что китайцы – живая сила для любого строительства. Ведь даже на первоначальных работах, земляных например, на строительстве Владивостокской крепости использовали именно китайцев.
Во-вторых, торговля и мелкие бытовые услуги (были китайцы-водоносы, прачки, парикмахеры и т. д.), которые они предоставляли жителям Владивостока, тоже были очень важны. Им не было альтернативы! Я вам даже больше скажу: китаец-ходя (водонос) был неотъемлемым атрибутом жизни Владивостока. Не зря арт-сообщество «33+1», создавая своих «Обитателей Миллионки», не забыло об этом важном типаже, увековечило его…
А у Элеоноры Прей мы постоянно читаем про китайские шампуньки – маленькие лодочки, которые были своего рода морским такси. Как быстро добраться на противоположный берег Золотого Рога? На шампуньке! Это был почти стопроцентно китайский бизнес, хотя, конечно, такими перевозками промышляли еще и корейцы. Стояли шампуньки и там, где сейчас на Седанке начинается низководный мост: на полуострове Де-Фриза у владивостокцев были дачи, так что и здесь нужны были услуги перевозчиков…
Помню, мне попалась статья начала ХХ века в газете «Далекая окраина», там обыватель сетует: у китайцев сегодня праздник, выходной, они не вышли на работу, Семеновский базар закрыт, и с утра никто не привез прямо к двери моего дома, как обычно, свежие булочки, никто не принес воды… Представляете? У китайцев праздник – у обывателей Владивостока бытовая катастрофа, ну почти коллапс.
Можно сказать, что обеспеченная часть жителей города была просто избалована китайским сервисом. Потому что они все привозили на дом! Китайские приказчики, у которых в подчинении было довольно много курьеров из числа их соотечественников, занимались именно доставкой, развозом продуктов по городу.
Всем хозяйкам Владивостока в то время был известен приказчик Василий (китайское имя не сохранилось). Он хорошо владел русским языком. И как только в наш город приезжал с семьей или даже без семьи состоятельный человек и заселялся в дом или квартиру, на следующий же день Василий приходил к нему с визитом. Преподносил корзинку фруктов и вежливо говорил: вы занятой человек, работаете, устаете, ваша жена тоже вся в делах, зачем вам еще и на базар ходить? Вы скажите, какие овощи любите, какие фрукты, какой хлеб, и с завтрашнего дня вам будут рано утром все это привозить к двери дома. И ведь привозили!
Наивные русские власти
– Возникает и вопрос, насколько Миллионка подчинялась российским законам, – продолжает историк. – Увы, вообще не подчинялась. Это был замкнутый мир, в котором существовало свое торгово-промышленное сообщество, проще говоря, китайская мафия, ей и платили процент и торговцы, и содержатели борделей и игровых притонов. Тех, кто эту мафию возглавлял, мало кто знал в лицо, но важно было другое: все знали, что не заплатить им – себе дороже. Поэтому в городскую казну денег от притонов и борделей вообще не поступало, а мафии платили аккуратно. Так что можно твердо сказать, что российские законы во внутренней жизни Миллионки не работали.
Но, конечно, городские власти, полиция пытались навести порядок. И нельзя сказать, что попытки эти были безуспешны. Но… Я много работала в архиве по этой теме, много чего перечитала. Так вот, в итоге мне стало жаль наших: и полицмейстера, и его подчиненных, и городскую власть. Потому что контролировать китайцев было невероятно сложно, они буквально из пальцев выскальзывали. Причем видно было, что власть старается, ищет, нащупывает какие-то способы организовать китайское сообщество, ввести его в рамки.
Например, в 1890-х годах при выработке очередных правил по устройству китайского населения во Владивостоке наши думцы решили, что, вероятно, проблема заключается в том, что здешние власти плохо знают китайский менталитет. И они сказали: давайте мы создадим комиссию, в которую соберем известных в городе ориенталистов, то есть востоковедов, людей, которые понимают китайскую ментальность, культуру, пусть они объяснят нам, как общаться с китайцами. Да, собрали. Да, выслушали. И все равно не помогло…
Еще пример. Однажды гласным Думы Владивостока пришла в голову идея создать институт китайских старшин. Решили, что китайскую преступность на Миллионке трудно контролировать из-за языкового барьера, недоверия китайцев к русским. Так давайте, сказали умные головы, переложим контроль на плечи самих китайцев: пусть в каждом доме выберут уважаемого человека, он будет старшиной. Его обязанность – ставить в известность полицмейстера о том, кто на его территории нарушает закон и к кому надо принять меры…
Наивные. За тот срок, что в городе просуществовал институт китайских старшин, с их стороны не было ни одного заявления о нарушении закона! А вот денежки – жалованье, пусть и небольшое, они исправно получали. Когда об этой истории со старшинами узнал губернатор в Хабаровске, разразился страшный скандал. Губернатор потребовал немедленно упразднить эту «должность», а казенные деньги расходовать умнее.
Чума на вашу Миллионку!
– Разумеется, власти Владивостока старались навести на Миллионке хотя бы относительный порядок и другими способами, – рассказывает Анжелика Петрук. – Например, там регулярно проводились санитарные инспекции в лавках, банях, борделях. Так вот, читать эти санитарные отчеты просто страшно – в таких подробностях там описывается антисанитария, царившая на Миллионке. Не забывайте, что тогда ни о какой канализации и речи не шло, нечистоты выплескивались прямо на улицы. Плюс крысы, грязь, инфекции, криминал…
Да, именно такой была легендарная для сегодняшнего горожанина Миллионка.
И не раз Владивосток стоял на грани чумной эпидемии – она могла прийти именно из Миллионки. А сколько раз городским властям, врачам удавалось погасить вспышки холеры, честь им и хвала! В Чифу были эпидемии холеры в 1906 году, в 1920-х, а этот китайский город был связан с Владивостоком регулярными морскими рейсами…
И я повторю: власти предпринимали множество попыток организовать, контролировать, привести в порядок китайский квартал и китайское сообщество в городе, но все они в целом терпели крах. Хотя и не были совсем безрезультатными. Даже советская власть далеко не сразу смогла справиться с Миллионкой и китайцами и решила этот вопрос жестко – выселением, депортацией через войсковую, по сути, операцию. А уж советская власть славилась своей железной рукой, все знают…
Замечу, кстати, что события революции, интервенции, Гражданской войны мало влияли на жизнь Миллионки, по сути, только поверхностно ее касались. Она жила как всегда…
При этом продолжала существовать и внешняя, благопристойная часть Миллионки. Как я уже говорила, это нынешняя улица Адмирала Фокина, как раз та ее часть, которая сегодня является пешеходной. По ней охотно гуляли горожане, неспешно совершая променад к морю, на ней выступали китайские артисты вплоть до шпагоглотателей, там продавали вкусную еду с пылу с жару и ее охотно покупали. В общем, весь этот восточный, азиатский колорит отлично вписывался в концепцию Владивостока как мультинационального города.
Детали
Помимо опие-курилен и публичных домов большой бедой Миллионки были игорные дома. Этот бизнес был незаконным, ни копейки налога не шло в городскую казну. А китайцы были азартны донельзя – Арсеньев писал, что трудно представить себе народ, который можно сравнить с китайцами в этом смысле. Он описывал дикие случаи, которые наблюдал в тайге, когда ставили на кон кусок кожи от живота, мизинец, который отрубали в случае проигрыша, собственную свободу, то есть шли в рабство, если проигрывали…
Банковок (так называли игорные дома) на Миллионке было множество, потому что организовать их было совсем несложно. Нужна была комнатка, которую хозяин сдавал игрокам внаем. В центре комнаты он ставил стол, накрывал белой скатертью, а на ней рисовали игровое поле. Все! При появлении полиции скатерть мгновенно сдергивалась, на столе появлялись чашки…
Китайцы играли с утра до вечера, хозяин посиживал в сторонке, а вечером получал 10 процентов от выигрыша банковки.