доверительно спросила у нас девушка в театральном буфете.
И как-то сразу стало понятно, что и буфет уже не буфет, и вокруг не только потенциальные зрители, но и потенциальный преступник. Так начался спектакль, жанр которого обозначен как иммерсивный детектив.
Из буфета в зрительный зал, точнее в кабинет следователя Порфирия Петровича, мы шли уже буквально по трупам - двойное убийство произошло быстро и неожиданно. Тела так и остались лежать на ступенях лестницы. Были ли мы заинтригованы таким началом? Конечно! А вы бы не были?
Вообще, я шла на этот спектакль с некоторым скепсисом. Ну какой смысл в том, думалось мне, чтобы перемещаться с места на место за актерами. Наверняка будет суматошно, не видно и бессмысленно. Все три предположения оказались неверными. Более того, сразу скажу, что это совершенно офигенный спектакль! Таких я еще не видела.
Декораций почти никаких, есть пространство, текст, полумрак и движение. И из всего этого получается исключительно настоящий Достоевский!
Пока вы вслушиваетесь в беседу Порфирия Петровича и Раскольникова, ваша собственная фантазия достраивает вокруг образ мрачного и унылого Петербурга. И вот уже не заметны ряды стульев, и вы где-то там в тумане холодных улиц и темной воды каналов. И переходя от одного освещенного куска пространства к другому, вы словно совершаете путь по улице, от фонаря к фонарю, от одной группы людей к другой. Это не мешает восприятию, как ни странно - наоборот, вы словно движетесь внутри романа, и одновременно роман становится романом и про вас тоже.
Расстояние между зрителями и актерами минимальное, а порой его и нет вовсе. Это вы в кабаке с Мармеладовым, и именно вам он жалуется на жизнь. Это вы случайно оказались на его поминках, и пьете вино с другими приглашенными. И не всегда понятно, с кем сейчас разговаривает персонаж - с актером, играющим роль, или со зрителем, таким же, как и вы. И если верно второе, то зритель ли он еще в таком случае?
Сыграно прекрасно. Мне очень и очень понравился Максим Иванов как в роли Порфирия Петровича (эдакий не особенно приятный тип, балансирующий на грани добра и зла), так и в роли Свидригайлова (вот эта вот нежность, смешанная с дикой страстью и попытка остановиться на краю). Также очень хороши были Соня (Екатерина Осягина) и Катерина Ивановна (Анастасия Привалова).Интересно, что Раскольников здесь вовсе не главный персонаж, хотя их несколько разных. Это скорее некая точка отсчета, к которой каждый раз возвращается действие. Сюжет также довольно условен. Это скорее несколько эпизодов, высвечивающих те или иные стороны существования, акцентирующие внимание на тех или иных вопросах. Хотя, возможно главный вопрос один - а вы могли бы убить старушку?
«Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги, обреченные в монастырь! Сотни, тысячи, может быть, существований, направленных на дорогу; десятки семейств, спасенных от нищеты, от разложения, от гибели, от разврата, от венерических больниц, – и все это на ее деньги. Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна. Она чужую жизнь заедает: она намедни Лизавете палец со зла укусила; чуть-чуть не отрезали!
– Конечно, она недостойна жить, – заметил офицер, – но ведь тут природа.
– Эх, брат, да ведь природу поправляют и направляют, а без этого пришлось бы потонуть в предрассудках. Без этого ни одного бы великого человека не было. Говорят: «долг, совесть», – я ничего не хочу говорить против долга и совести, – но ведь как мы их понимаем? Стой, я тебе еще задам один вопрос. Слушай!
– Нет, ты стой; я тебе задам вопрос. Слушай!
– Ну!
– Вот ты теперь говоришь и ораторствуешь, а скажи ты мне: убьешь ты сам старуху или нет?»
Спектакль из тех, на которые надо идти обязательно. Потому это сделано умно, точно, тонко и современно. И вместе с тем, это именно Достоевский, безо всякого постмодернизма и "режиссерского видения".