Что за август случился в этом году!
Сплошь и рядом пятиконечные звездочки валились с неба, и иногда казалось, будто березы из парка напротив, как одинокие невесты, бродили босиком, накинув на плечи серебристую вуаль. Огромные черные глаза неба разрезали частые дрожащие слезы уходящего лета. Впитать бы тогда с молоком звездопада всю мудрость уходящего лета и знать бы уже тогда, как точно с нами говорило небо, как оно вглядывалось в нас через уходящую царственную вечность.
Тогда, наверное, никто и не заметил, какой был в августе рассвет. Красота ночи, ее глубина цветов и ширина явлений, ослепила каждого. Ослепила внезапно, как молния, как блеснувший в лужах сентябрьских ливней нож.
Тогда совпало многое, а искусный мастер, подняв над собой град штыков и рык октябрьских пушек, разливаясь ножом сентября, прошелся по белокурым березам нашего парка, таким статным и до ужаса бледным, оставляя под ними красноватые пятна побитой листвы и беспомощные, изогнутые ветки, сбитые матросским нахрапом октябрьских морозов.
Перемешивая лужи и первый снег, ветки, сломанными пальцами торчащие из грязи, и красно-желтые мертвые листья, наступил ноябрь. Парк совсем опустел. Леса были наполнены шумом испуганных птиц и животных, едким запахом дыма и чего-то нового, что скоро красной пятиконечной звездой вошло во все дома нашего маленького города.
Чувствуя амплитуду температур закатного лета, юной и капризной осени и приходящей зимы, обыватели потихоньку готовились к исполнению желаний. И, хотя в последние полгода так стремительно менялась погода вокруг нашего дома, на витринах и стендах появились медные пятиконечные звездочки, как будто напоминание о замечательном и тихом лете.
Новый год праздновали в ночь на 31 декабря. Наступил март - первый весенний месяц, а елка продолжала стоять в квартире и напоминать о прошедшем празднике и о том, как тогда, в конце августа, так точно с нами говорило небо, оно вглядывалось в нас через уходящую царственную вечность...